Шепот асфальта и старых книг

Глава 13. Лекция Потоков

Жизнь в «Остроге» постепенно обретала свои, странные, но устойчивые ритмы. Алиса уже привыкла просыпаться под мелодичный перезвон в сознании, научилась отличать «голодный» гул жаровен в столовой от «сытого», узнавала шишиг по их индивидуальному щебетанию. Её комната окончательно стала её крепостью – папоротник разрастался, камень Лаврентия лежал на тумбочке, как талисман, а на стене рядом с акварелью появился новый артефакт – уродливый «Стражевой знак», который она, не без робости, попросила у Лёхи после практикума. Он, смеясь, вырезал его из фанеры. Знак не светился и не создавал барьеров, но напоминал ей, что даже в неудаче можно найти силу.

Алиса даже освоила несколько бытовых хитростей. Например, обнаружила, что если прошептать просьбу о тепле заиндевевшему окну в коридоре, оно оттаивало быстрее. Или что определённое постукивание по трубе отопления привлекало внимание шишиг, которые могли принести чашку чая или забытую перчатку. Это были мелочи, но они создавали ощущение растущей связи с местом.

Межфакультетский обмен был одним из столпов академической жизни. Раз в неделю студенты должны были посещать лекции другого факультета, дабы «расширять горизонты и избегать профессионального заскока». На этой неделе Шёпоты должны были идти к Потокам.

Алиса узнала об этом со странным смешением трепета и страха. Идти на факультет Марка. Видеть его в его стихии. И одновременно – снова оказаться в ситуации, где она будет белой вороной.

Факультет Потоков располагался в самой технологичной части «Острога» – в бывших пороховых складах, переоборудованных под нечто среднее между научным центром НАСА и храмом какого-то техно-божества. Воздух здесь был не пыльным и застывшим, как у Шёпотов, а стерильным и ионизированным, пахнущим озоном и свежей пластмассой. Стены вместо книг были увешаны экранами, на которых в реальном времени бежали схемы метро, графики энергопотребления районов, диаграммы телефонных и интернет-сообщений. Всё это гудело, мигало и пульсировало жизнью большого города, вывернутого наизнанку.

Студенты Потоков были другими. Они носили практичную, часто офисную одежду, говорили быстро и чётко, их глаза были приучены следить за несколькими мониторами одновременно. Они словно солдаты цифрового фронта, и их оружием были алгоритмы и паттерны.

Лекция проходила в огромном амфитеатре, больше похожем на центр управления полётами. Вместо мела и доски – гигантский голографический проектор. Алиса затерялась среди Шёпотов на задних рядах, чувствуя себя не в своей тарелке. Рядом с ней Соня съёжилась от обилия света и звука, а Лена, наоборот, с восторгом пыталась уловить обрывки десятков разговоров, доносящихся из динамиков.

– Тихо, шептуны, сейчас начнётся, – прошипел Ярик, устроившийся рядом со своим планшетом, готовый фиксировать всё. – Марк читает редко. Это событие.

И тогда он вошёл. Марк. Но не тот усталый, задумчивый Марк, которого Алиса видела в столовой или на крыше. Это был другой человек – собранный, подтянутый, с острым, сфокусированным взглядом. Он был одет в простую тёмную рубашку и брюки, но на нём они выглядели как униформа. Он нёс с собой не ставшими привычными свитки, а тонкий планшет, и его шаги были быстрыми и точными.

Марк вышел в центр круга, бросил взгляд на аудиторию, и его глаза на мгновение задержались на Алисе. В них мелькнуло что-то – удивление? одобрение? – но затем он включил «режим лектора».

– Сегодня, – его голос, усиленный акустикой, прозвучал чётко и властно, без единой лишней интонации, – мы разберем сбой на пересечении Невского и Литейного, произошедший вчера в семнадцать сорок три. Небольшой инцидент, приведший, однако, к часовому затору и трём незначительным ДТП.

Он взмахнул рукой, и в центре зала возникла объёмная, детализированная голограмма перекрёстка. По нему двигались крошечные машины, светились светофоры, мигали цифры пешеходов.

– Стандартный анализ, – продолжал Марк, и его пальцы полетели по планшету, – указывает на сбой работы светофора. Но это симптом, а не причина. – Он увеличил изображение, выделив энергетические поля вокруг перекрёстка. Они выглядели как разноцветные реки, текущие по невидимым руслам. – Мы видим аномальную турбулентность здесь, и здесь. Возмущение, внесённое в поток.

Алиса смотрела, заворожённая. Он говорил о городе, как о живом организме, но описывал его на языке физики и математики. Для него потоки были не метафорой, а реальными, измеримыми величинами.

– Причина, – Марк сделал ещё несколько движений, и голограмма показала подземные коммуникации, – в незапланированных работах по замене кабеля теплосети. Вмешательство в один поток вызвало резонансный сбой в соседнем, энергетическом. Два инженера, не согласовав действия, внесли хаос в систему.

Он произнёс слово «хаос» с той же интонацией, с какой врач произносит «вирус» – как нечто, что нужно выявить и нейтрализовать.

– Задача оператора Потоков, – его голос зазвучал почти страстно, – не просто чинить поломки. Задача – предвидеть их. Смоделировать последствия любого вмешательства. Поддерживать баланс. Город – это сложнейший механизм, и наша обязанность – следить, чтобы все его шестерёнки вращались синхронно.

Он говорил увлечённо, блестяще, с железной логикой. Он сыпал терминами – «резонансные частоты», «волновые паттерны», «алгоритмы предсказания». Студенты Потоков ловили каждое слово, кивая. Ярик на своём планшете строил какие-то сложные графики, бормоча: «Вот оно! Эвристический анализ!»