Шепот дьявола

Глава 1

Безмолвный крик рвётся из груди. Отчаянный. Болезненный. Безумный. Будто кричит сама душа, подобно листу плотной бумаги разрываясь в клочья.

— Нет, не верь! — эхом бьётся в висках.

Бесконтрольный страх затмевает разум, я вращаю глазами, как сумасшедшая, и цепляюсь за простыни, чтобы удержать себя на краю реальности, не упасть в бездну.

Я дома. В своей постели.

С силой зажмуриваюсь и, прижав прохладные ладони к лицу, пытаюсь отдышаться.

Хватает секунд десять. Будто ничего и не было.

С привычной застарелой болью думаю о маме. Должно быть, мне снилась она.

Время, которое мы не можем оценить по достоинству здесь и сейчас, — это то время, когда мы не ведаем, что наша жизнь вот-вот пойдёт под откос.

Ни о чём не подозревая, я глупо злилась на упрямую каштановую прядь, выбившуюся из причёски прямо перед выходом из дома. И на дурацкую бретельку, перекрутившуюся под блузой. Мне жутко не хотелось вновь связываться с бесконечными маленькими пуговками, чтобы поправить бюстгальтер. К тому же, я опаздывала. Я вновь повела плечом в бессмысленной попытке избавиться от раздражителя у левой лопатки, подхватила из подставки в виде перевёрнутой на панцирь черепахи ключи и вышла за порог.

Погода на улице стояла солнечная, на небе ни тучки, я вынужденно замерла у светофора и сдула с лица упрямую прядь. Вряд ли кто-нибудь из жителей Калининграда, привыкших к прохладным вёснам, станет жаловаться на тепло, но май, кажется, побил все мыслимые и нет рекорды по высокой отметке в шкале Цельсия. Своего рода, аномалия для этих мест. Что будет творится летом, даже представить страшно.

Я снова повела плечом и поняла, что копилка раздражителей пополнилась — тонкая ткань блузы липла к спине.

Наконец загорелся «зелёный» для пешеходов, и я поспешила перейти на другую сторону дороги, чтобы скорее укрыться в кондиционируемой прохладе ресторана «Открытая зона», видного из окна моей квартиры.

Еженедельное место встречи с отцом.

Моё опоздание папа отметил привычным равнодушием. Отложил телефон на столик и подхватил твёрдую папку с меню. От перемены температур заложило ухо, но быстро прошло. Как и вспыхнувшая злость на вечное безразличие отца.

Мы сделали заказ; я обошлась капучино и кусочком лимонного чизкейка.

— Как твоя учёба?

— Хорошо.

На самом деле у меня было полно хвостов, но я знала, что папу мои неудачи или успехи в учёбе не интересуют. Поэтому я без ответного интереса спросила про его дела. Он ответил ровно так же, как я. Так уж у нас заведено: переброситься парой фраз для галочки.

Мы продолжили молчать. Я давно выпила кофе и съела чизкейк. Но по какой-то причине продолжала сидеть на месте.

На открытой кухне что-то зашипело, следом вспыхнул столб огня. Шеф-повар, ругаясь, отогнал незадачливого су-шефа от плиты.

— Ангелина, на следующей неделе я представлю тебя сыну бизнес-партнёра, — сказал папа, вынудив меня перевести на него недоумённый взгляд. — Этот ресторан вполне подходит. Единственная просьба: обойдись без опозданий.

Я проглотила удивление и иронично заметила:

— Не думала, что ты когда-нибудь решишь подрабатывать свахой, папа.

Он не ответил, даже не посмотрел в мою сторону, просто допивал свой зелёный чай. Я глухо усмехнулась и с намерением уйти потянулась за сумочкой, лежавшей на свободном стуле рядом с моим.

— И ещё. — Теперь папа смотрел мне в глаза своими холодно-голубыми. Когда-то давно я жалела, что унаследовала цвет глаз мамы, а не его. — Александра Никифоровна, твоя бабушка. Она умерла, Ангелина. Похороны в эту среду.

Что?..

Новость оглушила. Буквально. Глухота в левом ухе давила на барабанную перепонку едва ли не до боли. Я смотрела на отца и не верила, что для него было важнее начать со сватовства.

Бесчувственный чурбан!

Я закрыла глаза и медленно вдохнула, будто училась дышать заново.

Бабушка…

Сколько раз я обещала ей приехать и не приезжала? Сотню? Две? Больше? Боялась не справиться с дорогой, уговаривала совесть, что на следующей неделе обязательно попробую, решусь. Неделя оборачивалась двумя. Потом месяцем. Затем полугодом. Пока не растянулась на целые года.

Теперь решаться поздно.

Я открыла глаза и спросила:

— Что случилось?

— Старость, Ангелина. В этом году ей минуло за восемьдесят три.

Ухо, «захлопнувшись», не проходило, глухота нервировала. В поле зрения попало, как парень, кажется, тот самый незадачливый су-шеф, не переживая о репутации работодателя, вставленным в ухо пальцем усердно его чесал. Мне нестерпимо хотелось поступить также, но я не могла позволить себе подобную вольность при отце и людях.

Значит, была пора уходить.

— Пожалуйста, Ангелина, без опозданий в следующий понедельник.

Вот и всё проявленное отцом сочувствие.

Но мало мне этого — по возвращению домой у порога меня ждал ещё один неприятный сюрприз: красная коробочка с крышкой, украшенной бантиком из тонкой золотистой ленты.

Сердце замерло. Снова? Неужели две недели прошло?

Присев, я подхватила коробку, легко умещавшуюся на ладонь, и сняла с неё крышку. Внутри меня, как всегда, ожидал бутон розы без стебля. Ярко-алый и душистый. Горьковато-сладкий аромат за секунды проник в лёгкие, осел на одежде и волосах, липко коснулся открытой кожи. Душил. Последнее больше мои надуманные ощущения, чем правда. Я с хлопком вернула крышку обратно и только теперь заметила чёрный конверт. Сливаясь с тёмным ковриком перед дверью, он, должно быть, лежал под коробкой.

Я сглотнула липкий ком.

Такого ещё не было.

Неторопливо потянулась к письму и вдруг, как никогда прежде, ощутила, будто за мной кто-то наблюдает. Тут же с тревогой осмотрелась, но площадка, как и в дни до этого, была совершенно пуста, двери соседей заперты, а с лестничного прохода не доносилось ни звука. Лишь камера в углу на потолке. Но я знала, что охранники внизу просматривают отснятый материал только при необходимости. Как в тот раз, когда я получила третью или четвёртую коробочку подряд. И нет, кто мой «поклонник» я так и не узнала: глубокий капюшон закрывал лицо до самого подбородка.