Шёпот лисицы

19

Сон Ми посмотрела на лежащее перед ней тело Дохёна. Его дыхание было почти неощутимым. Каждая секунда была на счету. Глаза его были полузакрыты, губы синюшные, пятно крови на белоснежной рубашке продолжало медленно, но неумолимо расширяться. В борьбе на другом конце зала Хиджун наконец сумел окончательно обездвижить Пак Чунёна, прижав его к мраморному полу, но силы покидали и его. Сирены становились всё громче – помощь была близко, но, возможно, слишком поздно.

Её сознание, застывшее вместе со временем, было полностью поглощено вопросом Духов.

-Мы спасём его жизнь. Но ты станешь смертной. Ты потеряешь все свои силы. Свою способность к оборотничеству, свою вечную молодость, свою сверхъестественную силу. Ты станешь простым человеком, Сон Ми. Твоя жизнь будет ограничена, как и жизнь любого смертного. Тебе больше не будет доступна магия, ты не сможешь слышать шёпот духов, ты не сможешь манипулировать сознанием или питаться эмоциями. Ты навсегда отречёшься от своей природы Кумихо. Готова ли ты пожертвовать собой ради него? Готова ли ты стать смертной, обычным человеком, чтобы он жил?

Сон Ми не колебалась ни на мгновение. Её решение было принято задолго до этого мгновения, задолго до этого выстрела, с того самого момента, как её заледеневшее сердце растаяло под его взглядом. Какой смысл в бессмертии, если рядом нет того, кто делает это бессмертие осмысленным? Какой смысл в силе, если она не может спасти того, кого любишь? Тысяча лет одиночества, тысяча лет мести, тысяча лет боли. Оно того стоило? Нет. Не теперь. Не после него.

-Да! – прозвучал её мысленный ответ, ясный и твёрдый, как горный хрусталь. В нём не было ни страха, ни сожаления, лишь абсолютная, безоговорочная решимость. -Я согласна! Я отдам всё! Спасите его! Пусть он живёт! Я выбираю его!

Как только последнее слово покинуло её сознание, она почувствовала изменения. Они начались резко, почти болезненно, но уже без той агонии, что при первом превращении. Это было похоже на то, как если бы из неё вытягивали нити, одна за другой, её сущность, её силу, её магию. Словно невидимая, но могущественная рука проникала в самые глубины её существа, вытаскивая всё, что делало её Кумихо.

Первыми исчезли связи с хвостами. Она почувствовала, как их привычная пульсация, их едва ощутимая тяжесть за спиной, растворяется в ничто. Словно они никогда не существовали. Затем ей показалось, что мир вокруг стал менее ярким, менее насыщенным. Ей всегда была доступна тонкая энергия, витающая вокруг людей, животных, природы. Эта энергия, её пища, её источник силы – теперь она чувствовала, как каналы, связывающие её с ней, обрываются. Она больше не чувствовала чужих эмоций, чужих страхов, чужих желаний. Она стала глуха к шёпоту ветра, который раньше рассказывал ей столько тайн. Её сверхъестественные чувства притупились. Она больше не слышала сердцебиения Дохёна с такой пугающей ясностью.

Её тело, привыкшее к безупречной, вечной молодости, вдруг ощутило… усталость. Не просто физическую усталость, а усталость веков, которая теперь словно опустилась на её плечи. В уголках глаз, которые всегда были безупречными, появились едва заметные морщинки. Её кожа, всегда фарфоровая, приобрела лёгкий, здоровый румянец смертной. На какой-то миг она даже почувствовала лёгкое головокружение, словно гравитация Земли стала сильнее. Она больше не была идеальной. Она стала… обыкновенной. Смертной.

Всё это произошло в долю секунды, пока время оставалось застывшим. Духи Леса, чья сила была невероятной, начали выполнять свою часть договора. Сон Ми почувствовала, как поток её собственной, ныне уходящей, энергии устремился к Дохёну. Это была не её Кумихо-сила; это была энергия её жизни, её жизненная сила, направленная на его исцеление. Она увидела, как его бледное лицо медленно, едва заметно, приобретает здоровый оттенок. Рана на груди, которая ещё секунду назад кровоточила, теперь словно затягивалась на глазах, оставляя лишь тонкую красную полоску. Его дыхание стало ровнее, глубже. Сердцебиение – сильнее. Он начал приходить в себя.

Духи Леса, выполнив свою часть сделки, начали растворяться в воздухе. Их голоса, теперь совсем слабые и отстранённые, прошептали последнее предупреждение в её сознании.

-Помни. Ты сделала свой выбор. Пути назад нет. Ты теперь одна из них. Хрупкая. Уязвимая. Смертная. И цена этой смертности… велика. И у тебя осталось лишь одно воспоминание о нашей договоренности - маленький шрам в виде лисы на правой части шеи.

Дохён сквозь болезную дрёму приоткрыл глаза и увидел призрачный силуэт лисицы, который отделился от девушки, завис над ней, а после испарился. После этого он окончательно потерял сознание.

Время снова потекло. Звуки вернулись. Крики Хиджуна и Пак Чунёна, звук сирен, голоса охраны. Но Дохён… Дохён застонал. Его глаза медленно открылись. Он посмотрел на Сон Ми, его взгляд был ещё немного затуманен, но в нём не было прежнего испуга.

-Сон Ми… – пробормотал он, его голос был слабым, но ясным. Её сердце сжалось от новой волной эмоций – облегчения, нежности, и какой-то глубокой, непонятной грусти. Она потеряла всё, чтобы спасти его. И это было правильное решение. Её выбор.

На другом конце зала, Ли Хиджун наконец-то смог полностью обездвижить Пак Чунёна. Он удерживал его крепко, сдерживая последние приступы ярости. Полицейские и сотрудники службы безопасности ворвались в зал, их оружие было наготове. Увидев произошедшее, они быстро обезвредили Пак Чунёна и бросились к Дохёну.

-Он ранен! – выкрикнула Сон Ми, её голос был уже не прежним – он был обычным человеческим голосом, немного дрожащим от пережитого шока. – Ему нужна срочная…- Но когда она отвела руку от его раны, там не было крови. Лишь тонкая, почти незаметная красная полоска на некогда порванной рубашке, которая тоже словно затянулась. Охранники и прибывшие медики (они были одними из первых, кто прибежал на помощь) недоуменно посмотрели на неё. -Он… он в порядке, мэм, - сказал один из них, осмотрев Дохёна.