Шёпот лунного света

Глава 1. Потерянная мелодия

Воздух в Зале Сновидений был густым, как старый мёд, и пах пылью веков и озоном от разрядов магии. Тени на стенах не просто лежали — они извивались, живые и беспокойные. Элиас Нокс стоял перед витриной, внутри которой парил осколок ночи — кристалл цвета лунного света. Он мерцал, словно дышала огромная спящая тварь. Манил. Пугал.

Элиас провёл пальцами по вискам, массируя кожу. Бессонница снова давала о себе знать — ирония судьбы для того, кто проводил половину жизни в чужих снах. Под глазами залегли тени, которые не скрыть никакой магией. Пятьдесят лет службы. Пятьдесят лет вытаскивания людей из кошмаров. И с каждым разом всё труднее возвращаться в собственную реальность, где никто не ждёт, где квартира пахнет затхлостью и забвением

— Шёпот Лунного Света, — голос Главного Архивариуса, древнего эльфа Талиэна, был похож на шелест страниц. Его серебряные волосы казались жидким светом в полумраке зала, а его янтарные глаза ловили каждое движение Элиаса, каждый отблеск магии в зале. В уголках губ архивариуса играла едва заметная улыбка древнего существа, видевшего слишком много историй — Пять жертв за месяц. Художник повесился. Два музыканта спиваются в портовых тавернах. Поэт сжёг все свои рукописи и теперь бродит по улицам, бормоча проклятия. Ещё одна — просто смотрит в стену. Уже три недели.

Элиас молча кивнул, не отрывая взгляда от кристалла. Он чувствовал холодное притяжение артефакта, зов, который отзывался ноющей болью где-то в груди. Как старая рана в дождливую погоду.

— Последняя жертва? — его собственный голос прозвучал глухо, заблудившись в тишине зала.

— Лира Вейлмонт. Виолончелистка. — Талиэн протянул папку, и его длинные пальцы на мгновение коснулись руки Элиаса. Прикосновение было холодным, почти неживым. — Три недели назад её овациями провожали в королевской филармонии. Критики называли её восходящей звездой. А сейчас...

Он не закончил. Не нужно было.

Элиас взял папку. Бумага была тёплой от магии защитных чар. На фотографии — женщина лет тридцати с небольшим, с тёмными волосами, собранными в небрежный пучок. Серые глаза смотрели прямо в объектив — усталые, печальные, но живые. В них читалась та самая мелодия, что кто-то оборвал на полуслове. Высокие скулы, упрямый подбородок, тонкие пальцы музыканта, сжимающие смычок

Что-то ёкнуло в груди. Элиас поспешно захлопнул папку.

— Я найду её.

— Элиас. — Рука Талиэна, узловатая и холодная, легла ему на плечо. В жесте была и поддержка, и предупреждение. — Правила ты знаешь. После извлечения — стереть всё. Никаких следов. Никакой памяти о себе. Протокол существует не просто так.

— Пятьдесят лет я следую протоколу, — буркнул Элиас, отводя взгляд. Желчь подступила к горлу. Сколько лиц он уже забыл? Сколько людей, которых спас, прошли мимо него на улице, не узнав?

— Я знаю, как это тяжело, — в голосе Талиэна прозвучала неожиданная мягкость. — Но связь между архивариусом и спасённым может быть опасна. Для обоих. Ты же помнишь, что случилось с Мирандой.

Элиас сжал челюсти. Миранда. Его наставница. Женщина, которая научила его всему. Которая нарушила протокол, влюбилась в того, кого спасла, и... Он отогнал воспоминание.

— Помню.

Покидая Архив, он впервые за долгие годы почувствовал: что-то пошло не так. Не снаружи. Внутри. Словно трещина пробежала по тщательно выстроенной стене безразличия.