Шёпот мертвого леса

Дорога в глушь

Глава 1. Дорога в глушь

Автобус остановился у покосившегося знака, на котором едва читалось название: “Верхние Холмы”. Дальше дороги не было — лишь узкая тропа, уходящая в сторону деревни. Сумерки уже сгущались, и всё вокруг окрашивалось в холодные серые тона.Андрей шагнул на землю и сразу почувствовал странный запах сырости, будто в воздухе стояла гниль. Лес подступал почти к самой дороге — густой, дремучий, с чёрными стволами, между которыми клубился туман.

— Ну и глушь… — пробормотал он себе под нос, поправляя рюкзак.Деревня встретила его тишиной. Несколько низких изб, покосившиеся заборы, редкие огоньки в окнах. Люди почти не попадались, только одна старуха смотрела из-за занавески, не отрывая глаз.

В доме, где ему сняли комнату, хозяйка — хмурая женщина в платке — поставила на стол миску похлёбки и тихо сказала:

— В лес ночью не ходите. И если услышите, что кто-то зовёт… не откликайтесь.

Андрей усмехнулся, решив, что это очередные деревенские суеверия. Но ночью, когда он уже почти заснул, сквозь сон услышал голос.

— Андрееей…

Он резко открыл глаза. Дом был тих. Только за окном, в темноте леса, что-то будто шевелилось.

Андрей долго лежал, стараясь убедить себя, что голос ему просто приснился. Но сон не возвращался. За окном туман густел, и в нём что-то будто двигалось — тени, похожие на фигуры людей.

Он подошёл к окну. Луна освещала двор, и на влажной земле виднелись следы. Они начинались прямо у забора и тянулись к лесу. Странные — слишком широкие, будто босые, но длинные, с непропорциональными пальцами.

Вдруг тишину прорезал протяжный звон колокола. Андрей вздрогнул: колокольня в деревне была разрушена, крыша обвалилась, и местные говорили, что её не чинят уже лет двадцать.

Звон повторился. Глухой, будто идущий из глубины леса.

— Чушь… — прошептал Андрей и задвинул занавеску.Лёгкий стук в окно заставил его сердце ухнуть вниз. Он резко обернулся. В стекле на мгновение мелькнуло лицо — бледное, будто из тумана, с чёрными провалами вместо глаз.Он моргнул — и никого не стало. Только тонкая трещина на стекле, которой раньше точно не было.

Андрей стоял у окна, едва дыша. Стук не повторился, но сердце колотилось так, будто готово было вырваться наружу.Он накинул куртку и всё-таки вышел во двор — проверить, кто это мог быть. Холодный воздух обжёг лёгкие, а туман был таким густым, что за калиткой почти ничего не видно.

Следы у забора ещё оставались. Он наклонился рассмотреть — грязь и трава были вдавлены в землю так, словно по ним прошёл не один человек. Но форма следов была неправильной: слишком длинные, словно вытянутые когти.

Андрей почувствовал, как зашевелились волосы на затылке.

— Эй! Кто тут?! — крикнул он в туман.

Ответа не последовало. Только снова донёсся звон — протяжный, тяжёлый, будто кто-то бил по колоколу из глубины леса.

И вдруг шёпот:
— Андрееей…

Звук словно окружал его со всех сторон. Он шагнул назад, но нога соскользнула — и он едва не упал прямо в следы. В этот момент ему показалось, что туман вытянулся вперёд, словно рука, пытаясь ухватить его за плечо.

С трудом он рванулся назад, захлопнул калитку и вбежал в дом. Там было тихо, как будто ничего не происходило.

А на треснувшем окне в его комнате теперь чётко проступал знак — круг с пересечёнными линиями, выведенный, словно чьим-то пальцем изнутри.

Андрей стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Его пальцы дрожали, когда он коснулся холодного стекла. Знак никуда не исчез — наоборот, с каждой минутой линии становились чётче, будто выцарапанные изнутри.

Он резко дёрнул занавеску, не желая больше видеть окно. Но туман, казалось, не собирался отступать — белёсая дымка медленно просачивалась в щели дома.

Скрипнула дверь.
Андрей замер. Хозяйка? Вряд ли: слишком поздно, да и шаги были странные — тяжёлые, будто по полу проходил кто-то очень высокий.

— Кто здесь? — голос у него предательски дрогнул.

Шаги приблизились, но в коридоре никого не оказалось. Лишь слабый запах гари, будто от костра, потянулся в комнату.

Андрей рванул в сторону двери, распахнул её — и увидел пустой коридор. Тишина. Только где-то далеко-далеко продолжал звучать глухой колокол.

Когда он вернулся в комнату, сердце ушло в пятки. На кровати, прямо поверх его рюкзака, лежал маленький пучок сухих веток, перевязанных красной нитью.

Он не помнил, чтобы приносил это сам.

Было уже два часа ночи. Андрей сидел на кровати, не в силах сомкнуть глаз. Комната будто сжалась, воздух стал тяжёлым, и каждый шорох казался слишком громким.

Он резко схватил телефон и включил фонарик. Луч дрожащего света рассёк темноту, выхватив стены, стол и дверь. Всё выглядело обычно… если не считать того, что пучка веток на кровати больше не было.

Андрей медленно повёл фонариком к окну. На стекле знак расплылся, словно кто-то только что провёл по нему влажной ладонью. С капель стекала тёмная жидкость, напоминающая кровь.

Фонарик мигнул. Экран телефона внезапно ослепил Андрея вспышкой — и на долю секунды он увидел в отражении окна позади себя силуэт: высокий, с длинными руками и головой, склонённой набок.

Телефон выскользнул из его пальцев и упал на пол. Луч света теперь светил снизу, и Андрей заметил, что дверь в комнату приоткрыта. Хотя он точно помнил — закрывал её.

И снова — голос, тянущийся из темноты коридора:

— А-а-андре-е-ей…

Андрей поднял телефон с пола. Свет дрожал, пальцы были влажные от пота. Он глубоко вдохнул и шагнул к двери.

Коридор встретил его гнетущей тишиной. Луч фонарика скользнул по стенам, и Андрей заметил странные тени — слишком вытянутые, будто искажённые. На мгновение ему показалось, что они двигаются медленнее, чем он сам.