Шепот надежды в ночи страха

17

Глава 17. Смертельная головоломка, взрыв слепой ярости
Дмитрий действовал с той холодной, расчетливой яростью, которая пугала даже его самых приближенных. Увидев имя "Кирилл" на экране телефона Ирины, он почувствовал, как последняя ниточка сомнения оборвалась. Осталась лишь ледяная уверенность в предательстве. Он бросил все свои ресурсы на поиски этого единственного Кирилла, который посмел посягнуть на его "собственность".
Благодаря своим связям и безграничной власти, Дмитрий достаточно быстро сузил круг подозреваемых. Вскоре всплыла информация о пластическом хирурге с таким именем, работающем в частной клинике неподалеку от того места, где Настя делала свои странные визиты, к генекологу. Совпадение было слишком очевидным.
Дальше дело техники и грубой силы. Люди Дмитрия, не церемонясь, "посетили" медицинский центр. Шепот страха быстро сменился криками под давлением угроз. Перепуганный персонал, дрожа от ужаса, выдал все – имя таинственной пациентки, время операции, особые меры предосторожности, предпринятые хирургом. Фотографии из архива, хоть и сделанные до операции, подтвердили самое страшное – это была его Настя, изуродованная чужим скальпелем, перекроенная ради какого-то смазливого докторишки.
В тот момент, когда Дмитрий рассматривал распечатанные снимки, его чувства смешались в чудовищный, бурлящий коктейль. Ревность, обжигающая, как кислота, разъедала его изнутри. Непонимание происходящего терзало разум. Как она могла? Как могла променять его, его власть, его богатство, пусть и сопровождавшиеся его "особым" отношением, на какого-то нищего врача? Это было плевком в его душу, унижением, которое он никогда не сможет простить.
Боль утраты – извращенная, собственническая – скрутила его внутренности ледяной хваткой. Он любил ее по-своему, как дорогую вещь, как символ своего статуса, и ее исчезновение стало для него личной катастрофой, ударом по самолюбию. К этому примешивалась ярость отвергнутого зверя, чью добычу украли прямо из-под носа.
Все эти чувства – ревность, непонимание, боль, ярость – сплелись в тугой, раскаленный клубок, готовый взорваться. Дмитрий чувствовал, как его захлестывает волна неконтролируемой злобы. Он сжал кулаки до хруста костей, зубы стиснулись, челюсти свело. Ему нужен был выход этой чудовищной энергии, этой слепой, иррациональной ненависти.
И этот выход должен был быть страшным.
Он отшвырнул фотографии, словно они обжигали ему руки. В его глазах горел нечеловеческий огонь. Он схватил со стола тяжелую хрустальную пепельницу и с силой швырнул ее об стену. Звон разбивающегося стекла эхом отразился в кабинете, но не смог заглушить клокочущую в нем ярость.
"Найдите его!" – прорычал Дмитрий своим людям, его голос сорвался. – "Найдите этого Кирилла! Живым! Я хочу посмотреть в его глаза, прежде чем вырву ему глотку! И эту… эту тварь! Верните ее домой!Она пожалеет, что родилась на свет!"
В его голосе не было ни капли сомнения, ни тени сожаления. Только глухая, смертельная ненависть и жажда мести. Он знал, что закон ему не писан, что его власть и деньги позволят ему совершить любое злодеяние. И сейчас, ослепленный яростью и оскорбленным самолюбием, он был готов на все. Охота перешла в финальную, самую кровавую стадию.