Шепот надежды в ночи страха

20

Глава 20: Мольба о милосердии, тень безжалостности
Слезы Ирины высохли, оставив на лице соленые дорожки и печать отчаяния. Унижение, словно липкая грязь, сковало ее тело и душу. Но боль за Кирилла, лежащего неподвижно в углу комнаты, снова подняла в ней волну мольбы. Она смотрела на Дмитрия, чье лицо выражало лишь холодное торжество.
"Дмитрий… прошу тебя… теперь ты доволен? Я сделала все, что ты хотел… умоляю… отпусти Кирилла", – ее голос был слабым, сорванным, но в нем звучала отчаянная надежда.
Дмитрий окинул ее презрительным взглядом. "Неужели ты настолько глупа, Настенька? Или Ирина, как тебя теперь зовут. Ты действительно думаешь, что после всего, что ты натворила, я позволю этому… этому ничтожеству и дальше дышать одним воздухом со мной?"
Он сделал паузу, наслаждаясь ее мукой. "Само его существование – живое напоминание о твоем предательстве, об унижении, которое ты мне нанесла. Он – плевок в мою сторону. Ты думаешь, я это стерплю?"
Ирина покачала головой, слезы снова навернулись на глаза. "Нет… пожалуйста… я все исправлю! Я буду другой! Я буду послушной… я буду любить только тебя… клянусь!"
Дмитрий усмехнулся, в его глазах не было ни капли сочувствия. "Слишком поздно, моя дорогая. Твой поезд ушел. Этот… Кирилл… он уже мертвец. Вопрос лишь в том, как именно он умрет. Мучительно… или быстро. Вот о чем тебе стоит меня просить. Умоляй меня о милосердии для него, если тебе еще осталось хоть немного совести".
Ирина снова упала на колени, ее тело сотрясали рыдания. Полчаса она провела перед ним в мучительной мольбе. Она цеплялась за каждую его интонацию, за каждое движение губ, пытаясь уловить хоть малейший намек на пощаду. Она умоляла не мучить Кирилла, не лишать его жизни. Она обещала стать идеальной женой, покорной, любящей только его, готовой на любые жертвы, лишь бы Дмитрий сохранил жизнь ее возлюбленному.
"Я буду твоей тенью… я забуду о нем… я никогда больше не взгляну на другого мужчину… только не убивай его… пожалуйста… не мучай его…" – шептала Ирина, ее голос срывался от рыданий и отчаяния. Она целовала край его дорогой обуви, умоляя о милосердии, словно перед безжалостным божеством.
Дмитрий наблюдал за ее унижением с холодным удовлетворением. Его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня. Ярость уступила место ледяному спокойствию человека, принявшего окончательное решение. Он слушал ее мольбы, но в его глазах уже читался смертный приговор. Надежда Ирины таяла с каждой минутой, разбиваясь о глухую стену его безжалостности. Она чувствовала, что ее слова – лишь пустой звук в комнате, наполненной предчувствием неминуемой трагедии.