Шёпот Ночных Сказок

Глава 36: Приговор из Теней

Нас вели в суд. Меня взяли под руки осторожно, не как преступника, а словно заложника обстоятельств. Провели по улице, коридору и наконец довели до тронного зала. Усадив меня, началась долгая дискуссия. Я объяснял, что произошло на балу, почему я так поступил, но… я не смог «правильно» объяснить свой мотив порыва, когда поволок Миллера по снегу к принцессе. Принцесса то встревала в разговор, пытаясь меня защитить, затем сподвижники Миллера обвиняли меня во всех грехах. После чего Король начал выносить приговор:

— Лиам, за нападение и несоблюдение субординации, ты приговариваешься к…

Двери в зал открылись, и в них вошла Иллиса. Ее фиолетовые глаза светились в огне факелов, словно сапфиры.

— Прошу прощения за вторжение, дамы и господа. А, и ты здесь, Лиам? Что же…

Она развернулась к Миллеру и, идя к нему аккуратной поступью, начала речь: — Герцог Миллер… или уже не герцог? Может, и не Миллер вовсе? Ха-ха-ха… Ах.

— Иллиса? Что ты задумала? — удивилась Королева, сидя на троне.

— Простите, Ваше Величество, заигралась.

Направляясь к трону, к Королю, она положила несколько бумаг и произнесла: — Прошу вас… Король Клаус, Королева София, ознакомьтесь, пожалуйста.

И, развернувшись к Миллеру, пошла, злорадно улыбаясь. Миллер начал нервничать, и… у Короля все сильнее округлялись глаза. Иллиса произнесла: — Ваше Величество, я права, что все действия нашего неповторимого герцога абсолютно не соответствуют его «подвигам»? Я права, Герцог? Скажите, что полагается за клевету, предательство короны, оскорбление королевской семьи? Смерть. И в данной ситуации смерть не быстрая, а показательная. Прошу простить, Ваше Величество, но приговор уже вынесен.

И, хлопнув в ладоши, среди зала встали пять человек. Схватив Миллера, они вывели его из зала, и Иллиса произнесла: — Слишком много проблем от него было. Теперь он никто и будет вздернут на ближайшей ветке. А теперь, — она низко поклонилась всем нам, Королю, и произнесла, — я вынуждена откланяться. Прошу прощения, Ваше Величество, раньше было меньше доказательств. Сейчас у меня нету сомнений. Лиам… Он действовал как полагается телохранителю: честь защищена, справедливость восстановлена… Лиам…

Она направилась ко мне. Подойдя, она шепотом произнесла: — Ты сыграл свою роль даже больше, чем нужно было. Спасибо. Но теперь… твоя жизнь в моих руках, а в твоих — она. Как и было раньше, мальчик.

Проведя пальцами по моему небритому подбородку, она развернулась и легкой походкой направилась из зала, то и дело виляя своей пятой точкой. Коза… но коза справедливая. Тайный Канцлер, мать её!

Переведя взгляд на Короля Клауса, я ждал конечного вердикта. Он стискивал руки и в конечном итоге уперся рукой в голову, стал массировать виски. А София лишь осматривала зал, смотрела на свою дочь, стоящую рядом. Она ей что-то шептала, из-за чего я ловил на себе взгляды Королевы: сначала просто с интересом, потом — как будто с интересом, презрением. Но она ей ничего не говорила, просто слушала…

«Какой же вердикт будет в конце? Помилован, изгнан, казнен?»

Опустив голову, я стал ожидать конца.

— Лиам.

Подняв голову, Король встал с трона. — Я объявляю тебе милость. Но прежде, и отныне, прошу соблюдать наши законы, а не устраивать самосуд. В следующий раз это будет иначе… Стража! Снять наручники, освободить Лиама, освободить зал!

Гул поднялся. Некоторые дворяне начали высказывать презрение на такое решение, после чего он поднял руку: — Я знаю, что вы мои вассалы — с землей, властью, вы знать. Но любой, кто идет против нас… это карается. Запомните. Либо все заодно, либо порознь. А порознь нас убьют. Свободны!

Подойдя, меня освободили и вручили мой меч.