Шепот оборотня: Стая

Глава 2

Олеся Алферова, как всегда, проснулась ни свет, ни заря. Жмурясь, зевнула, прикрывая открытый рот рукой. Была бы ее воля, она бы и не поднималась, но домашние обязательства нужно выполнять. К тому же сбивать режим было не в ее правилах.

Повернула голову и посмотрела на тихо посапывающего мужа. Тусклые лучи солнца, прорывающиеся через щель в занавесках, позволяли разглядеть его безмятежное лицо: мелкие вкрапления родинок, разбросанные по щекам, вздымались под ровным, спокойным дыханием. Рот был слегка приоткрыт, позволяя вырываться этим мягким, ритмичным похрапываниям, таким знакомым и родным. На длинных ресницах лежало мелкое перышко. Олеся усмехнулась и аккуратно убрала его пальцами, проводя кончиками по его щеке. Такой гладкой, без привычной щетины, которую он обычно забывал сбривать в спешке. И хоть понимала, что муж вряд ли проснется, даже если трактор прокатится по комнате, все равно старалась вести себя тихо, не желая нарушать этот редкий момент абсолютного покоя.

Его тело, раскинувшее ноги и руки по кровати в хаотичном порядке, занимало почти всю постель. Голова склонилась на бок, запрокинутая назад в полной расслабленности, без подушки, которая валялась где-то на полу еще с ночи.

Олеся нежно улыбнулась, а затем, тяжело вздохнув, взглянула на часы. Шесть утра. А значит, время подниматься. Пока весь дом еще погружен в сон, женщина медленно встала с постели и босыми ногами, на цыпочках, вышла из комнаты, осторожно закрывая за собой дверь.

Поставила чайник на плиту. Накинув потрепанную куртку мужа, которую тот надевал для работы во дворе, залезла в утепленные галоши и вышла на прохладную улицу.

По коже пробежал холодок. Еще рано, так что едва вставшее летнее солнце пока не так сильно согревало.

На бельевой веревке висело постельное белье. Она постирала его поздно вечером и решила не снимать на ночь.

Приглушенный звук лая разносился по округе. Кудиновы были единственными на их улице, кто завел собаку. Маленького такого терьерчика. Вообще и у Олеси не раз проскакивала такая мысль, у них даже собачья будка была. Купили ее вместе с домом и не стали убирать. Подумали, вдруг понадобится. Но как-то все не до этого было, да и дополнительную ответственность брать на себя не хотелось. Хотя, если их сын попросит, наверное, отнекиваться они с мужем не будут.

Спустившись с крыльца, Олеся дошла до углярки. Сняла навесной замок с крепления и, ступив одной ногой внутрь, достала из рабочих перчаток, висящих на гвозде, пачку тонких сигарет. Обычно она хранила их в доме, но на прошлой неделе их сын Димка неожиданно забежал в ограду, чтобы попить воды, и Олеся быстро бросила начатую пачку в углярку. С тех пор это один из ее новых тайников. В конце концов, летом они печку не топят и в углярку заходят крайне редко.

Трясясь от холода, Олеся прижала локти к бокам, стараясь сохранить хоть немного тепла. Июль уже заканчивался, но ночи у них все равно были холодными. Она быстро выкурила свою утреннюю сигаретку со вкусом яблока и направилась обратно в дом.

Услышав слив воды в бачке и шум половицы, поняла, что семья начинает понемногу просыпаться.

— Доброе утро, — услышала она, стоило только взять зубную щетку, стоящую у кухонной раковины.

В туалете раковины не было, так что семья умывалась либо в бане, либо на кухне.

— Уже проснулся? — сонно спросила женщина, откручивая крышку зубной пасты.

Димке недавно стукнуло одиннадцать, и тут же случился какой-то заскок, причины которого он не хотел озвучивать матери, но теперь каждое утро вставал к шести и ходил до речки.

— Я проснулся, Стас еще дрыхнет, — почесал затылок мальчишка и зашел обратно в комнату.
Олеся знала, что у нее есть еще минут пятнадцать до того, как мальчишки окончательно встанут.
Дима прошлепал до кровати и присел на край, рассматривая уже неделю ночевавшего у него друга — Стаса Туменского.

Стоило Алферову вылезти из-под одеяла, как друг тут же завернулся в него целиком, как гусеница в кокон, и продолжал мирно посапывать.

Растормошить его руками со словами «Вставай!» не удалось. Да, впрочем, никогда и не удавалось. Димка раздраженно закатил глаза и принялся стягивать одеяло, но из цепких ручонок Стаса сложно было вытащить последнюю возможность нормально отоспаться. Димка всегда знал об этой его особенности. В конце концов Стас ночевал у них дома почти все лето. Как и, в принципе, в любое другое время года за последние семь лет.

Друг до последнего сопротивлялся, пока не слетел с кровати, а затем со словами: «Еще пять минуточек» заполз обратно, укрывая себя и Димку.

— Хорошо, пять минут, так пять минут. — Димка убрал руки под голову и, вальяжно подтягиваясь, зевнул. — Стас, — начиная звать тихо, он с каждым разом говорил все громче и громче, — Стас, Стас, Стас, Стас, Стас…

Туменский тяжело и с хрипотцой в горле вздохнул, недовольно цокнув, повернулся к Диме и с психом ответил:

— Ну что?! Что?! Что?! Что?!

Друг надменно хихикнул и легким движением руки перебросил со стула, стоявшего у кровати, спортивные штаны Туменского прямо в его лицо.

— Пора просыпаться, — самодовольно произнес он почти на распев.

— Почему мы не можем выспаться? Хотя бы один денек, один долбанный денек.

— Не, ну если ты не хочешь больше со мной никуда идти…

— Вот ты дурак, — усмехнулся Стас, потянувшись на постели.

— То, конечно, можешь лежать дальше под теплым одеялком…

— Хорош эту чепуху нести, — засмеялся Стас и этот смех передался на друга, — лучше сам вставай давай!

Одновременно вытянув руки перед собой, мальчишки поднялись с постели и в спешке принялись одеваться.

Стас первым выскочил из комнаты и умыкнул у Олеси кружку кофе. Это был ее утренний ритуал: чайная ложка растворимого кофе, две сахара и сливки. Ритуал, без которого женщина чувствовала себя раздраженной.

— Поставь на место, — не оборачиваясь сказала она, разбивая яйца в пластиковую миску.