Шепот оборотня: Стая

Глава 7

Илья проснулся рано от непривычного постукивания где-то за стеной. Вздрогнув, он тут же подскочил с кровати и, повернув голову, старался вслушаться и понять, откуда исходит звук.

Яркий свет после пробуждения сильно бил в глаза. Уши ловили каждый шорох, даже те звуки, которых не должно быть слышно: скрип половицы за стеной, далекий кашель отца внизу, собственное дыхание, которое вдруг стало слишком громким.

Сощурившись, мальчишка продолжал вертеть головой в разные стороны, но звук, казалось, затих.

Как вдруг за окном на стекло приземлилась ладонь. А затем появилась и соседская макушка.

Илья повернул голову набок; глаза, не моргая, устремились на незваного гостя. Что он тут делает? Сосед совсем не пугал мальчишку, скорее он не понимал причину визита. И почему он залез через окно? Илья сам заходил через двери, мама и папа заходили через двери. В окно его заходить не учили.

Стараясь удержаться за оконные наличники, гость помахал рукой, а затем поскребся по окну. Илья подошел ближе, повернул пластиковую ручку и открыл окно.

Стас выдвинул нижнюю губу и, сдув спадающую на глаза челку, закинул одно колено на окно:

— Привет, к тебе можно? — спросил он, стараясь пролезть внутрь.

Ноздри Ильи быстро задергались, делая несколько быстрых вдохов. Запах чужой кожи вторгся в помещение. Нет, это было неприемлемо. Папа обозначил, что это территория Ильи. А на своей территории чужого запаха быть не может.

— Нет, — спокойно ответил мальчишка и, столкнув коленку гостя с подоконника, резко закрыл окно.

Брови Стаса нахмурились, глаза расширились, а рот замер в приоткрытом состоянии. Он с минуту смотрел на Илью, а затем стукнул по окну кулаком и вскрикнул:

— Да ты издеваешься, что ли?! Второй этаж!

Ноздри снова задергались, рот приоткрылся, обнажая зубы, левая часть верхней губы начала подрагивать, а из горла раздался тихий непрерывный рык.

Стас дернулся, отпрянул в сторону, и ему на долю секунды показалось, что Илья легонько улыбнулся, когда заметил его испуг.

Илья же подошел к кровати, обул махровые тапочки и вышел из комнаты.

Задержавшись за дверью, он вслушивался, пытаясь понять, не вторгся ли кто-то в его территорию. Подождал пару минут и осторожно заглянул обратно: за окном больше никого не было.

Мальчишка вернулся в комнату, открыл комод и достал оттуда старый потертый свитер. Да, мама и папа принесли ему одежду, но поначалу она пахла как-то непривычно и в ней было неудобно, а вот коробка со старыми, немного рваными свитерами была комфортной. Она пахла пылью, древесиной и чем-то сладким. А еще был легкий, едва ощутимый запах папиной кожи.

Правда, мама постоянно забирала ношеные им свитера, чтобы постирать. Запах после стирки уже не такой приятный, и носить эти свитера еще можно, но не так комфортно.

Еще он никак не мог найти два одинаковых носка. Ему купили двадцать носков, и уже не осталось ни одной целой пары. Ну или по крайней мере он не мог найти их, так что пришлось надеть один зеленый, а второй красный. По крайней мере они похожи.

Одевшись, спустился вниз. Когда он просыпается, надо спускаться вниз на завтрак.

Замер на лестнице, прислушиваясь: легкие хлюпающие звуки, глухой стук стакана, поставленного на стол, тихое сопение. Значит, на кухне не только мама, но и папа.

Он спустился вниз и привычно сел за стол. Отец похлопал его по плечу со словами «Доброе утро», мама смотрела куда-то вдаль, не моргая, зрачки были узкие. Дыхание стало чуть резче с тех пор, как Илья зашел. Она всегда так при нем дышит.

Завтрак быстро оказался у него перед носом. Мама слегка дернула рукой, ставя кружку со сладким чаем перед Ильей. За последнюю неделю в его организм попало слишком много сахара, от чего желудок мальчишки порой скручивался в совсем неподходящее время.

Мама на кухне надолго не задержалась. Пока Илья завтракал, она взяла сумку, обулась и, попрощавшись, ушла на работу. Папа же сегодня никуда не уходил. Ближе к обеду он надел рабочую одежду, в которой обычно что-то чинил или полол во дворе, и предложил Илье пойти вместе с ним к соседям:

— Пойдем? Максимка просил помочь поставить теплицу. Заодно с пацанятами пообщаешься. Они мне понравились.

— Нет, — автоматически ответил Илья.

— Хочешь остаться дома?

Дом — это слово ему было незнакомо. Отец назвал это место домом, и Илья принял для себя, что это дом.

Папа больше не настаивал. Весь день мальчик провел у телевизора, параллельно открывая все окна в доме. Ему никто не запрещал так делать, а запах улицы успокаивал.

Он быстро усваивал, как делать разрешается, а как нет. Так, например, обязательно надо отвечать на все вопросы мамы. Первые дни он не отвечал, пока мама не накричала на него:

— Скажи нормально, если что-то нужно! Ты голодный?! Хочешь воды?! Говори!

Тогда мальчик замер, посмотрел на нее. В глазах женщины мелькнули знакомые ему злость и раздражение. Он сразу улыбнулся зеркально, как делал папа, и тихо сказал:

— Ничего не нужно.

Он уяснил: надо отвечать на вопросы. Коротких «Да», «Нет», «Спасибо» маме хватало.

Папа заглядывал несколько раз в дом, но в основном почти весь день провел у соседей. Когда мама вернулась, папы еще не было. Она не позвала его к ужину. Предложила поесть у телевизора, Илья кивнул и, взяв тарелку, уселся на диван.

Еще она закрыла все окна в доме. Теперь в воздухе больше не было свежести, а скорее что-то тяжелое. Илья не мог это объяснить, но казалось, что-то давит на желудок.

Мама села немного дальше от него, медленно взяла пульт и включила мультики. За весь вечер она только один раз, мельком, взглянула на Илью.

Когда пришло время ложиться спать, мама попросила Илью позвать папу. Он спрыгнул с дивана и направился на улицу. На выходе из дома слегка замешкался, стараясь вслушаться: нет ли там других детей. Но доносились только голоса папы и Максима. Соседские дети очень громкие, если бы они были на улице, он бы их услышал.