Шепот оборотня: Стая

Глава 16

С учетом тяжелой движущейся техники вибрации за цехами были ощутимы, но не так значительны. Первый толчок чуть более заметный. Мужчины переглянулись.

— Что это было? — Максим прищурился, глаза стреляли по помещению, уши пытались сконцентрироваться на звуках.

Он выглядел сосредоточенным, в отличие от растерявшегося Сереги.

— Не знаю…

Слова еще не успели замереть в воздухе, как стены снова содрогнулись. Теперь уже не толчок. Удар прошелся мощной волной с такой силой, что стул, на котором сидел Серега, вместе с мужчиной подпрыгнул и отлетел в стоящий сбоку шкаф.

Максим вылетел в соседнюю стену, впечатавшись лопатками в бетон. Он едва успел открыть глаза. В моменте он запомнил только быстро расползающуюся трещину на потолке, сгибающемся посередине и грубый, дробный хруст, когда сухой бетон крошился, рассыпаясь в пыль.

Серегины пальцы внезапным рывком вцепились в ворот футболки, зацепив заодно и кожу. Он успел оттащить Максима к пустой стене, на место, где сам несколько секунд назад пил чай. Придвинул поверх них стол, накрывая собой соседа.

Тут же на стол рухнуло что-то тяжелое. Дерево хрустнуло, прогнулось, но выдержало.

Казалось, на них скинули бомбу.

Грохотало со всех сторон. Бетон валунами валился с потолка, нагромождая тяжелые плиты, падающие друг на друга. Плиты сталкивались, разлетались на куски. Металл царапал металл, деревянная мебель хрустела и трескалась, не выдерживая тяжести потолка и стен. Этот звук был хуже грохота. Он не прекращался, ввинчивался в голову, скрежетал где-то в затылке.

Дима шел через третий цех впереди мальчишек, когда сквозь грохот, скрип и гудение техники внезапно услышал быстрые рваные слова Стаса:

— Илюха, твою ж мать!

Что-то внутри Димы екнуло. Выступающая вперед нога застыла на весу и медленно вернулась обратно. Обернувшись, он увидел Илью, стоявшего на четвереньках. Или нет… Не стоявшего. Тело неестественно выгибалось, будто кто-то переломал кости и собирал заново, но неправильно.

Стас стоял на одном колене рядом, ухватив соседа за плечо, и что-то говорил ему, но Дима не мог разобрать, что именно.

— Уходите! — внезапно прозвучал громкий надрывный вскрик.

Стас схватил дергающуюся руку Ильи за запястье, рывком перекинул через плечо и, прокрутившись на колене, поднялся, глядя на Диму:

— Помоги.

Голос был какой-то… не просил, не приказывал. Говорил натужно, пронзительно. У Димы внутри все сжалось.

Подросток растерялся, так и стоял на месте, часто моргая, пока Стас не повторил снова. Громче, грубее:

— Дим, помоги!

Дима встряхнул головой, возвращаясь в реальность. В два шага оказался возле Ильи, но едва подставил плечо под изгибающегося мальчишку, как под ногами что-то щелкнуло, дернулось.

Пол просел, бетон накренился, пошатнулся и трое ребят вместе с ним.

В глазах зарябило, вокруг все тряслось, стены ходили ходуном. Краем глаза Дима уловил, как кто-то бежал, споткнулся, упал и тут же исчез в пыли. Люди метались, но он не успевал их разглядеть. Все мелькало, смазывалось, тонуло в грохоте.

В голове начался отсчет.

Один.

Дима не понял, что произошло. В момент его ноги перестали чувствовать опору, потому что та самая опора рухнула вниз, утаскивая их за собой.

Два.

Отовсюду сыпались куски бетона, арматура, пыль, осколки стекла. Дима зажмурился, закричал, но звука не было. Он что есть сил вжимался телом в Илью, рукой вцепившись в локоть Стаса.

Три.

По голове и телу били сыплющиеся со всех сторон осколки, что-то громоздкое пробороздило по черепу.

Четыре.

Рука Ильи, под которой он находился, ощутимо напряглась, прижимая к себе до хруста в ребрах.

Пять.

Заглушающий удар звонко отозвался внутри.

Шесть.

Дима рухнул на землю. Подошвы обожгло, колени вывернуло. Позвоночник, лопатки, таз отозвались глухим треском. Казалось, в момент удара даже мозг пошатнулся внутри черепа. На закрытых веках виднелись красные точки. Желудок подпрыгнул к горлу, желчь обожгла пищевод.

Семь.

Дима съежился, но было поздно — тело приняло удар. Он лежал, чувствуя, как каждая клетка внутри вибрирует, кровь стучит в висках, колени, ребра, лопатки ноют.

Восемь.

Пол под ними перестал лететь вниз, но все равно шатался. Все рушилось, дребезжало. Сверху то и дело что-то сыпалось.

Девять.

Тело Ильи нависало над ним, то и дело дергалось и казалось неестественно большим. Дима так и не открывал глаза. Красные точки на веках превратились в белые круги. Стас приземлился головой на грудь Димы, содрогался, тяжело пыхтел, но дышал.

Десять.

Где-то сверху глухо ударил бетон. Еще раз. И еще. Дима ждал, что сейчас что-то приземлится и размозжит ему голову, но все пролетало мимо. Он чувствовал только вибрацию, напряженное тело Ильи и россыпь, сыпавшуюся на лицо.

Одиннадцать.

Глаза не открывались, пока вокруг все не затихло.

Двенадцать.

Все рухнуло за двенадцать секунд.

Дима лежал на спине. Прижимавшееся к нему тело стало неестественно горячим. Небольшие пористые обломки зудели и холодили под спиной.

Он не двигался, слушая два сбивчивых, но знакомых дыхания рядом. Пока одно из них не стало сильнее и громче, обдавая лицо теплым воздухом. Чьи-то зубы противно лязгнули. В нос ударил запах сырой земли и чего-то кислого.

Дима медленно открыл глаза.

Огромная разинутая пасть нависала над его лицом. Зубы пробивались сквозь зияющую темноту, а между верхними и нижними клыками мерцало тусклое красное свечение. Сквозь которое виднелась блестящая слюна.

Глотка быстро и мощно дышала. Горячий, влажный, пахучий воздух бил в лицо. Дима не видел ни глаз, ни морды. Только пасть. Пасть, которая занимала все поле его зрения, и думал лишь об одном: как скоро здоровая, острая челюсть сомкнется.