Шепот оборотня: Стая

Глава 17

Олеся и правда сделала все, как просил Леша.

Набрала службу спасения. Потом какому-то Милевину и Власову. Ни об одном, ни о другом она ни черта не знала. Но Леша сказал позвонить — значит надо звонить.

Оба были крайне удивлены звонком. Оба ответили строгим «здравствуйте, Алексей». И растерялись, когда услышали в трубке женский обеспокоенный голос. Просили успокоиться. Отвечали сухо, сдержанно. Сказали, что все пришлют. И бросили трубку.

Вот, сволочи!

Олеся долбанула по рулю, что есть мочи.

Город рухнул. Может, и не весь, но рухнул. Здания упали. А они отвечают: «Хорошо». Серьезно?! Хорошо?!

Отвратительно.

Грустная усмешка вперемешку со всхлипами не давали ей спокойно мыслить. Слез не было, на виски давило и в ушах как-то странно гудело. Такая звенящая пустота, но почему-то слышно ветер за окном.

Последним номером она набрала Кирина.

Вот кто взял телефон с большим недовольством. Но, выслушав Олесю, вдруг засуетился. Сказал, что скоро будет и привезет все, что сможет.

— Олеся, — позвал он.

Но теперь уже она не стала слушать. Мерзкий, противный хорек. И именно сейчас, когда все рухнуло, он забеспокоился. Как же мерзко. Какие же они мерзкие! Какие же они…

Олеся тяжело вздохнула. Протяженно, болезненно ахнула.

И завершив последний звонок вырулила машину в резкий поворот и помчалась обратно к обвалу.

Леша же не совсем идиот? Он же не рассчитывает, что она останется здесь и приедет с спасателями или еще с кем-то? Да надо оно ей?! Ждать каких-то служб. Они знают, куда добираться. Они знают, что территория обвалена. Она все им рассказала.

И сидеть на месте, сложа руки, не собиралась.

Машину оставила у обвала, сбоку, на обочине. Закрыла ключом. Хорошо, если никто не угонит. Хотя кому это сейчас, в голову-то, взбредет?

Еще и телефон Леши хотела оставить в машине. Но в последний момент схватила его и убрала карман. Ну, кто знает —вдруг пригодится.

Хотя бы как фонарик.

На улице уже начинало постепенно смеркаться.

Она оглянулась по сторонам. Прямо с трассы спуститься невозможно. Отошла дальше, к полю. Там стояли деревья, ветки нависали над обвалом, из земли выпирали корни. Обломки асфальта, большие камни, непонятно откуда взявшиеся металлические проволоки — здесь было за что зацепиться. Здесь хотя бы можно было попробовать.

Олеся обхватила толстую ветку двумя руками, повернулась спиной к обрыву.

Сделала шаг. Земля под ногой осыпалась, полетела вниз. Она повисла на ветке, едва удержавшись. Сердце колотилось где-то в горле.

Руками перебирала ниже, еще ниже, пока пальцы не наткнулись на корень. Повисла на нем, отдохнула секунду, и снова вниз. Медленно, на ощупь, цепляясь за все, что попадалось.

Хорошо, что последние дни были сухими. Да, и день выдался солнечным —это, пожалуй, единственное, чему Олеся могла бы обрадоваться, если бы сейчас была способна на радость. Нет, точно не радость, скорее, это просто упрощало задачу. В вязкой грязи она бы вряд ли пролезла.

Внизу валялись расколотые куски асфальта, выпирали корни, камни, щебень, какие-то бетонные… то ли плиты, то ли трубы, непонятно.

Она то и дело оступалась.

Не знала, сколько времени заняла дорога. Мысли возвращались снова и снова, не давая покоя: о семье, о доме, о Леше в конце концов. Где Димка? Где Стас? Где Максим? Каждый раз, когда пыталась отвлечься на то, что происходило вокруг, ей казалось, что становится только темнее.

Может, она просто зря переживает. Руденовска, возможно, и не коснулось ничего. Плавильска же не коснулось, правильно? Тогда могло и Руденовска не коснуться.

На душе почему-то не было ощущения, что с Димой, Стасом и Максимом что-то не так. Да, страшно. Да, сердце екало. Но внутри все кричало, что близкие в порядке.

Это было необъяснимо. Просто такое чувство внутри: перебивающее тревогу, спокойствие.

И вот она подошла к противоположному склону, взглянула вверх. Залезть можно, не без труда, но можно. Шаг за шагом, по кускам разломанного асфальта, по камням. Хватаясь за все, что попадалось под руку, постепенно пробиралась наверх.

Вся была в грязи, и от земли тянуло неприятным, сырым, могильным холодом.

На самой верхушке зацепилась руками, подтянулась, перекинула одну ногу на землю и перекатилась.

— Фух! — громко выдохнула она.

Над головой клубился черный, густой дым. Он поднимался со всех сторон, отовсюду, затягивая небо, смешиваясь с пылью, делая воздух тяжелым, горьким, невозможным для дыхания.

Олеся быстро поднялась на ноги, огляделась.

И обомлела.

Она видела, что дома у дороги обрушены, но не ожидала такого масштаба. Поднялась выше, огляделась и не узнала ничего. Исчезли улицы, магазины, перекрестки. Все, что она помнила, пропало.

Перед ней предстали руины. Многоэтажки, стоявшие у самого выезда сложились, как домино. Рассыпались то ли друг на друга, то ли просто рухнули вниз. Все лежало в больших, громоздких кучах.

Из частично уцелевших окон валил огонь.

Города больше не было.

Вдалеке — то же самое.

Олеся заметила одно уцелевшее здание. Красный магазин, который стоял на выезде столько, сколько они здесь жили. Здоровенный, с завышенными ценами. Каждый раз удивлялась, как он до сих пор не закрылся.

Теперь здание магазина возвышалось над руинами и было единственным, что не рухнуло. Почему выстояло оно, а дома, в которых жили люди, превратились в груды бетона?

Сделала шаг вперед, потом обернулась на пройденный путь.

Обрыв до этого момента казался меньше. Или, по крайней мере, короче и не таким глубоким. Теперь, с другой стороны, выглядел огромным.

По коже прошелся холодок.

На улице были люди. Кто-то суетился, кто-то бежал, кто-то сидел и смотрел в никуда. Разбирали дорогу, чтобы дать возможность проехать транспорту. Копали завалы голыми руками, скребли. Многие были босиком. Просто стояли возле своих домов. Плакали. Молчали. Кричали.