Шепот песков

Глава 9

Следующим утром, когда я вышла на палубу, вокруг была вода. До того относительно узкая река сменилась настоящим морем. Слепила глаза дорожка утреннего солнца, глядеть на восток было невозможно. С другой стороны темно-синяя вода плавно уходила в голубую дымку, а после, в небо. Только позади еще можно было увидеть берег.

– Нравится? – с грустью спросил Итван, неслышно подкравшийся и ставший справа от меня.

– Очень, – шепнула и я, не в силах оторвать взгляд от волшебного зрелища.

– Когда-нибудь я обязательно покажу тебе море, – все с той же грустью проговорил великан. – Оно в сотни раз прекраснее этого озера. И слезы Веламии. Тебе понравится.

Я обвила руку Итвана и прислонилась головой к мощным, горячим мышцам. Мысли невольно свернули на великана и остальных. Я в очередной раз попыталась заставить себя разозлиться на их давнюю выходку. Обидится, вызвать хоть какое отрицательное чувство в себе. Но ничего не выходило. Словно и не было ничего. Это было странно, раньше обиды я хранила долго, помнила даже через многие годы. Теперь? Весь негатив словно растворялся, стоило оказаться с мальчиками рядом. Мне хотелось только прижаться к кому-нибудь из них и почувствовать себя счастливой. Невольно улыбнувшись, потерлась носом о плечо Итвана и вновь замерла, уже наслаждаясь приятным теплом и близостью вместе с очаровывающим видом.

Так мы и стояли, молча глядя вдаль, пока нас не нашел возмущенный Артист, с призывом идти на завтрак.

Город словно выходил из-под воды. Сначала горизонт потемнел, затем обратился в дрожащий невнятными фигурами мираж. И только потом стали проступать самые высокие его постройки. Когда стали различимы не только шпили, но и прибрежные лачуги, на палубу вышли даже мальчики. На город они смотрели не с таким восторгом, как я. Скорее с отвращением. Итван хмурился, его лоб постоянно подрагивал, словно великан видел неприятности. Артист, наоборот, улыбался предвкушающе и осматривал берег прищуренными, маслеными глазками. Его мысли можно были понять и без всяческих способностей. Морок был спокоен, как удав. Как раз и походил на него, потому как тьма в его глазах не желала успокаиваться. Она, словно хищник, металась и кружилась, иногда, будто даже выбираясь за пределы радужки.

Почувствовав мое внимание, Морок бросил быстрый взгляд, пришлось отвернуться и посвятить всю себя берегу.

Стоило кораблю пристать, и Морок погнал нас на землю. Порт поражал шумом и пестротой. Местные мужчины отличались наглым видом. Женщины сновали между ними, не поднимая взгляда от земли и удерживаемых лотков. Были здесь и чужаки. Они тянулись с других корабликов, прибывавших в порт. Выглядели странно и даже страшно: большие клунки, повязанные на всех, даже детей, опущенные взгляды, медлительные, неуверенные движения, иногда, когда наткнуться на их взгляд все же удавалось, душу охватывала притаившаяся там тоска.

– Беженцы. От пустыни, – шепнул мне на ухо Артист, разобрав, куда я с таким ужасом таращусь, и попросил: – не отставай, здесь нельзя.

Он потянул меня сквозь людское море. Ну что ж, толпа, она, конечно, толпа и есть. Но в этом мире она была еще более шумная, наглая и пахучая. От обилия запахов меня перекосило и на какое-то время дезориентировало. Мальчики лишь понятливо улыбнулись. Даже Морок не стал ворчать, а терпеливо ждал, пока я смахну выступившие на глазах слезы и смогу продолжить путь. Перед выходом на узкие после водных просторов улочки я оглянулась на корабль. Оттолли уже деловито сновали туда-сюда, подготавливая корабль к продолжительному ожиданию обратного пути. Вздохнув, вернула взгляд улице, тянувшейся вдаль серой каменной кишкой.

Мальчики окружили меня, не позволяя сделать и шага в сторону. Так и вели под конвоем. Плюсы в таком передвижении были ощутимые: прохожие старались обойти нас как можно дальше. Так что никто меня не толкал, не обзывал и вообще не трогал. Да и к запахам я немного притерпелась.

Ну что ж, местная гостиница. Мама дорогая! Я сначала подумала, что мы в какой-то хлев зашли. Шутка, конечно. Но в каждой шутке… домик выглядел богато, со стороны. Два этажа, плюс мансарда. На огороженном подворье конюшня, курочки, свинки. Внутри примерно так же. Под ногами песок, солома, опилки, остатки еды и прочее. Под столами носится нелегально проникшая курица. Столы, правда, чистые. А вот люди не очень. Неопрятные, пахнущие, заросшие до глаз. И в этой растительности редко у кого нет добавки. Я с благоговением посмотрела на Итвана с его аккуратно подстриженной, причесанной бородой.

Он мой взгляд заметил, подступился ближе, и, пока Морок договаривался с трактирщиком, тихо шепнул:

– Ты по ним обо всех не суди. Сейчас здесь собрались бездельники да пьянчуги. Остальной люд к темну подтянется.

Я кивнула улыбнувшись. Не то чтобы меня это сильно беспокоило, но отчего-то спокойнее стало.

Морок тем временем получил ключи и повел наш маленький отряд вверх по лестнице. Напротив третьей слева двери остановился, вручил ключ Итвану.

– Ты здесь, следующая Артиста, – он указал вторым ключом на другую дверь. Рыжий расплылся в довольной улыбке и, выхватив ключ, нырнул в свою комнату раньше, чем Морок достал третий.

– Мы с тобой напротив, – ткнул он пальцем на противоположную сторону коридорчика.

Мои глаза полезли из орбит. Слова застряли внутри, не в силах преодолеть барьер из возмущения.

– А ее предупредить ты, как всегда, забыл, – едва слышно хохотнул Итван и, прежде чем я все же смогла его поблагодарить за поддержку, спрятался в своем номере.

– Ты! – прошипела я, но Морок возмущение проигнорировал, шагнув мимо меня к двери. Быстро отпер ее и вошел, вынуждая последовать за собой. Ну не стоять же посреди коридора! Захлопнув дверь, резко обернулась, желая высказать все, что уже рвалось наружу.

– Хочешь спать с кем-то из тех, кто остался внизу? – сухо спросил Морок, не обращая внимания ни на мою злость, ни на собственно меня. Прошел вглубь комнаты. Бросил вещи на кровать и зарылся в сумку.