Шепот сакуры, голос тайги

Глава 7

Кано Хара сидел, листая электронное досье Мидори Орловой. Мидори Орлова, тридцать три года. Отец — гайдзин, мать — японка. Девушка действительно получила образование в России, в одном из престижных вузов — в МГУ, так что слова Рина о том, что, возможно, она жила и училась за границей, оказались правдой. Работала тоже долгое время в России, сюда переехала только около года назад. Имеет два гражданства: Японии и России, свободно говорит на трёх языках — русском, японском и английском.

Всё ясно — из-за происхождения и разности в воспитании девушку банально задвинули в самые низы. Хотя почему её сунули в уборщицы, а не в стажёры в отдел продаж? Общалась бы с гайдзинами, продавая им продукцию. Кадровики сразу решили ей напакостить?

* * *

Развернувшись, я продолжила свой путь к кабинету директора отдела снабжения Кано Хара, когда у меня тренькнуло оповещение на телефоне.

Что бы это могло быть? Сомневаюсь, что мой бывший или какая-нибудь из подруг написали. Впрочем, насколько я поняла, дружба в Японии — довольно шапочное явление, ничего общего с дружбой в России не имеет.

Оказалось, это просто оповещение о корпоративных новостях. Между всеми отделами проводится конкурс красоты для девушек и женщин от двадцати и до сорока лет.

Победителю в данном конкурсе полагается денежный приз, какие-то путёвки в местные спортзалы и так далее по мелочи. Обыкновенная рутина в подобных корпоративных болотах. Я внимательно вчиталась в условия: участница должна работать в корпорации не меньше двух лет, плюс ко всему за неё должны поручиться не менее три директора отделов или начальников.

То есть участвовать могут и все, но по факту участвовать могут только те, у кого среди знакомых есть большое руководство. Что у нас в России одинаково, что здесь, в Японии.

Пожав плечами, я наконец-то постучала в кабинет большого директора снабжения и, дождавшись приглашения, вошла.

Кано Хара и Рин смотрели, как уже знакомая девушка входит, почтительно кланяется и соблюдает весь остальной этикет — никакой развязанности и фамильярности, как утром. Действительно, похоже, утром она была в небольшом шоке, даже не в шоке, а в стрессе.

— Кано-сан, Рин-санс, прошу простить моё поведение утром, я была немного не в себе.

— Ничего страшного, не у каждого в жизни бывают такие потрясения, — ответил Рин, беззаботно откинувшись в кресле и вообще всем своим видом наслаждавшийся жизнью.

Эти двое были полной противоположностью: угрюмый Кано, держащийся идеально строго по этикету, и взбалмошный и слишком открытый, и частично похожий в этом плане на европейца, Рин.

— Можешь сесть, Мидори, — добавил Кано. — Пока мы в узком кругу, можешь обращаться к нам без "сан". Всё-таки мне тоже немного неловко от того, что утром я невольно подслушал твой разговор с женихом.

— Ничего страшного, — кивнула девушка, как уже сказал Рин, — такое всё-таки не каждый раз случается.

— А мы позвали тебя для того, чтобы вот о чем поговорить, — перебил друга непоседливый Рин. — В твоём резюме написана очень интересное образование и… Пока ты возила меня на верхний этаж, я заметил, что ты знаешь даже термины в программировании. Откуда?

— Дело в том, что моя специальность — прикладная математика и математическое моделирование, — пояснила девушка. — Поскольку чаще всего математические модели выполняются для некоторых физических или экономических процессов, то используются самые разные формулы, и наиболее рационально для вычисления этих самых процессов использовать компьютер, точнее, программное обеспечение. Пускай я не профессиональный программист, но я знаю такой язык, как С++, стандарты одиннадцать, четырнадцать, семнадцать и двадцатый.

В этом языке как раз есть такое понятие, как "exception" или исключение и "fatal error". Я сделала предположение, что вы ведёте речь о чём-то конкретном.

Рин присвистнул, слушая девушку.

— А почему тогда ты не работала программистом?

— Дело в том, что я знаю только академические плюсы, — пояснила девушка. — Я думаю, вам не стоит объяснять, что это значит.

— Поясни для меня, — попросил Кано.

— Академический или обычный язык С++ используется только для вычислений, расчётов и выведения на экран некоторых цифр, слов или символов, не более того. Все прикладное программирование по созданию сложных программ с визуальным интерфейсом — это добавочное знание различных библиотек, каждая из которых является мини-языком программирования, — пояснила девушка.

— Кано, да она и правда шарит, — восхищённо сказал Рин.

— К вопросу о вашей общей теме мы ещё вернёмся, — припечатал хозяин кабинета. — Мидори, мы позвали тебя вот зачем: ты очень сильно помогла нам сегодня, и будет неправильно, если мы не отблагодарим тебя. Скажи, чего ты хочешь? И мы выполним это, но, разумеется, в разумных пределах.

Девушка посмотрела сначала на одного, потом на другого, а потом, не задумываясь, сказала:

— Пожалуйста, дайте мне характеристику для того, чтобы участвовать в конкурсе красоты.

Я стояла и глядела на обоях мужчин. — Надо же, меня решили ещё и наградить, а я-то думала, что они ограничатся только тем, что сообщат моему начальству о том, что попросили меня помочь им, и всё. Да нет же, решили наградить. Молодцы какие! Вот что только попросить у них?

Просить денег в Японии — это моветон. Даже если дадут, репутация уйдёт в глубокий минус. Просить куда-то меня повысить или перевести? Тоже не вариант — с местными культурологическими законами неизвестно, кого съедят после этого быстрее — меня или их. Неформальные законы в Японии, как дедовщина в армии: как порядочный служащий, ты должен прийти обязательно раньше своего начальника, и как порядочный служащий ты должен ещё уйти позже, чем он, и еще ряд подобных негласных правил.

Да и куда можно просить перевода — я не знаю специфики местной работы. Увольняться тоже не вариант. Самовольно, если уволюсь с маленькой должности, меня никуда не возьмут потом. Есть у японцев ещё один небольшой заскок — работать в одном месте всю жизнь. Если ты уволился, то, скорее всего, ты какой-то ренегат, или что-то с тобой не так, и на работу тебя лучше не брать.