Шепот сакуры, голос тайги

Глава 14

— Я удивлена, — бабуля Ошима смотрела на своего внука не без гордости, но в то же время с лёгким удивлением. — Где же ты взял переводчика за сорок минут до встречи? Хотя нет, подожди, полагаю, ты как-то обо всём этом узнал заранее и нашёл переводчика за несколько дней до, или даже за неделю, я права?

— И да, и нет, бабуля, — её внук беспечно сидел, а она рядом вытирала пот. — С переводчицей я действительно познакомился всего день назад, это было случайно, но о том, что меня попытаются так подставить с этой сделкой, я даже и представить не мог.

— В таком случае жду твоего рассказа о том, как это произошло.

— Помнишь, бабуля, я рассказывал, как Кано хотели подставить и он попросил меня помочь ему? Там была девушка, которая предложила протащить меня в люльке для мойки окон на восемнадцатый этаж. И после я тебе рассказывал, как мы задержались после работы, перевозя на этой же люльке грузы.

— Помню.

— Так вот, эта девушка владеет тремя языками: японским, английским и русским. Разумеется, как только я узнал о такой грандиозной подставе, я тут же попросил её быть моим переводчиком.

— Да что ты говоришь! — всплеснула руками Ошима. — Так или иначе, я хочу с ней познакомиться. Приведёшь её сюда?

* * *

Чтобы засвидетельствовать разгром и поражение наглого сопляка Арина, Такугава прибыл в корпорацию. В качестве члена от совета директоров выступал он сам. О, с каким удовольствием он посмотрит, как этот мальчишка провалится!

Каково же было его удивление и негодование, когда этот мальчишка притащил какую-то выскочку, блондинку, похожую на проститутку! Которая между тем успешно провела переговоры, оставив его скрежетать зубами от злости.

До дождавшись пока мальчишка выйдет, он решил переговорить с этой вертихвосткой наедине.

* * *

Я сидела спокойно, составляя заявление в городскую прокуратуру о том, что моё дело о получении наследства затягивается, и, судя по всему, нотариальная контора сама затягивает это дело, когда дверь в зале для совещания открылась, и внутрь вошёл тот же самый старик, который присутствовал на встрече с русской компанией.

— Ты, очевидно, считаешь себя самой умной? — вопрос застал меня за написанием письма.

Я подняла глаза от телефона. В дверях стоял тот же самый старик, который присутствовал на встрече. Как там его? Токугава-сан?

Если Кано выглядел классическим японским самураем, а Рин выглядел студентом-переростком, то этот старик выглядел просто бандитом. А точнее, я бы сказала, вором в законе. Как это называется в Японии? А, вспомнила — якудза!

— Язык проглотила? — старик медленно двинулся ко мне.

Будь я действительно японской девушкой, у меня бы уже тряслись поджилки, но не на ту он напал. Наезд прямо с порога — давно такого не видела у обманчиво вежливых японцев. Если так начинает, то нет смысла соблюдать с ним вежливость. Раз первым начинает скандал, да ещё в такой грубой форме, то даже если я буду бить ему земные поклоны, всё равно воткнёт нож в спину.

— Что-то сказали? — я сделала вид, что не расслышала. — Говорите громче.

Старик аж побагровел от ярости — не привык, чтобы с ним так кто-то разговаривал или вообще ставил на место.

—Как ты со мной разговариваешь, девчонка?!

Токугава даже брызнул слюной. О, как побагровел! Лишь бы инсульт не хватил старика.

— Как надо.

— Да ты хоть знаешь, кто я?! — старик уже ревел как бык, потрясая кулаками.

— Хамло и грубиян, который не представился.

— Ты!

Нет, ну а что? Хотя я формально нарушаю этикет так, что мама не горюй, он хоть и стоит выше директоров, нарушил его несколько раз — когда вошел, не представившись, когда с порога стал сыпать завуалированными оскорблениями, потом, когда перешёл на крик.

— Подымись! Как ты смеешь сидеть?

— Перед хамами и перед неизвестными не встаю.

Токугава задышал чаще, то ли пытаясь успокоиться, то ли выбешиваясь ещё сильнее.

— Ты видела меня на этой встрече с…. гайдзинами! — выкрикнул он.

— Увы, неизвестный господин, имени которого мне неизвестно. Я общалась не с гайдзинами, а с дипломатической делегацией, и, поскольку переводила, я не видела никого кроме них.

Взгляд у старика был такой, что мне в пору было умереть.

— Ты вылетишь отсюда пулей, — мрачно заявил он. — Я сам позабочусь об этом.

Я чуть наклонила голову, внимательно глянув на старика.

— Хочу уведомить вас, неизвестный господин, о том, что вы за эти пять минут уже не менее двадцати раз нарушили этику корпоративного кодекса, которые обязаны соблюдать все, начиная от самого мелкого стажёра вроде меня и заканчивая директорами департаментов и акционерами. Поскольку я рядовой сотрудник, у которого нет ничего, кроме гордости, я имею право защитить эту самую гордость, предоставив ходатайство о нарушении моей чести. Во-вторых, как я уже сказала, я работник самого низшего звена — говоря откровенно, как уборщица. Если вы думаете, что вы напугаете меня тем, что я улечу отсюда, вы очень сильно заблуждаетесь, уважаемый господин, которого я не знаю.

Вспыхнув, Токугава покинул кабинет, не став ничего разворачиваться, ничего говорить напоследок. Он был очень зол.

Кажется, я только что нажила себе ещё одного врага, хотя нет, не совсем верно. Ещё один враг думал, что нашёл себе беззащитную жертву.

Мысли оказались немного сбитыми после такого выступления со стороны старого акционера. Вернуться к проблеме с прокуратурой оказалось несколько труднее. Я отправила заявление.

В кабинет буквально через минуту влетел Рин.

— Пошли, нужно кое с кем поговорить.

Как ни странно, поехали мы наверх. В Японии вообще есть в этом какой-то культ — чем выше кабинет человека, тем он значимей или чем выше, тем дороже. Лифт остановился на тридцатом этаже.

В кабинете около окна сидела сухонькая старушка с волосами, связанными в пучок, одетая не в традиционное японское кимоно, а соответственно в костюм бизнес-леди.