Шёпот серебряных ключей

Глава 1. Сбой в системе

Я хочу от всей души поблагодарить вас за то, что вы нашли время и открыли эту книгу. Ваше внимание — это самый важный и ценный подарок для любого автора. Я надеюсь, что история найдет в вашем сердце свой отклик и оставит после себя что-то важное. Спасибо, что решили стать частью этого путешествия.

__________________________________________________________________________________

Глава 1. Сбой в системе

Тактика «хорошего следователя» не сработала. Перед Элиной Корбен сидел не человек, а пустота, обтянутая кожей. Его глаза, цвета мутного льда, скользили по ней без интереса, будто она была деталью интерьера — стулом или столом.

Идеальный психопат. Высокофункциональный. Полное отсутствие эмпатии. Но в его глазах есть что-то... механическое. Как будто он не человек, а сложный алгоритм, имитирующий жизнь.

— Мистер Гован, ваша мать утверждает, что вы всегда были тихим ребёнком, — голос Элины был ровным, профессионально-тёплым, но внутри всё сжалось в холодный ком. Её дар, эта проклятая способность влезать в головы маньяков, сегодня работал на износ. От этого человека пахло тишиной. Тишиной пустого чердака, где годами пылятся сломанные игрушки. — Любили конструировать. Это правда?

Он медленно перевёл взгляд на её губы, потом обратно в глаза. Не моргнул.
— Шестерёнки, — произнёс он, и слово прозвучало как скрежет металла. — Они... пели.

Ассоциативный ряд смещён в механистическую плоскость. Эмпатия отсутствует. Самоидентификация? Считает себя частью механизма. Она сделала пометку в планшете, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Обычно она чувствовала хоть что-то — озлобленность, триумф, страх. Здесь была лишь ледяная, отполированная пустота.

— А люди, Мистер Гован? Они для вас как шестерёнки?

Уголок его губ дрогнул. Не улыбка. Скорее, подобие усмешки.
— Ломаются громче.

В этот момент лампы дневного света в кабинете для допросов резко взвыли и погасли, сменившись аварийным красным свечением. Одновременно с этим в висках Элины взорвалась боль — острая, сверлящая. Не её боль. Его. Гована. Она вскрикнула, вжавшись в спинку кресла. Перед глазами поплыли зелёные круги, навязчивые, геометрически точные, складывающиеся в невозможные фигуры.

Что происходит? Отравление? Галлюцинации?

Гован тоже содрогнулся. Его ледяное спокойствие треснуло. В его глазах вспыхнул не страх, а жадный, нечеловеческий интерес. Он смотрел не на неё, а сквозь неё.
— Они пришли, — прошептал он, и его голос приобрёл странные, вибрирующие обертоны. — Смотри... Порог открыт.

Она попыталась встать, но тело не слушалось. Комната поплыла, распадаясь на пиксели. Стена с зеркалом Гезелла искривилась, как отражение в разбитом стекле. Зелёные геометрические фигуры стали плотнее, обрели форму, превратившись в парящие в воздухе кристаллы, испещренные светящимися линиями.

Это не галлюцинация. Это... что-то другое.

Последнее, что она увидела, — это Гован, тянущий к ней руки, и его пальцы, сливающиеся в сплошной серебристый поток. Последнее, что она почувствовала, — невыносимое давление, будто её тело пропускали через гигантское сито, разрывая на атомы и собирая заново. И запах. Стерильный, сладковатый, незнакомый. Запах другого мира.

Сознание вернулось к ней с волной тошноты и ощущением ледяного пола под щекой. Она дышала, и каждый вдох обжигал лёгкие. Тот самый сладковато-стерильный запах заполнял всё вокруг.

— Девушка. Вы пришли в себя?

Голос был низким, вежливым и без единой нотки тепла. Как озвученный искусственный интеллект.

Элина заставила себя открыть глаза. Она лежала на полу в центре круглой комнаты. Стены, потолок и пол были выточены из молочно-белого, слегка светящегося материала. Мебели не было. Ни окон, ни дверей. Над ней склонились две фигуры.

Мужчина и женщина. Оба были одеты в одежды, напоминающие стилизованные лабораторные халаты, но сшитые из плотного серебристого полотна. Их лица были бесстрастны и совершенны, как у мраморных статуй. Слишком совершенны, чтобы быть настоящими.

— Где я? — голос Элины сорвался в хрип. Горло болело. — Что случилось? Гован...

— Ваше физическое состояние стабильно, — сказала женщина. Её глаза, цвета тёмного аметиста, внимательно сканировали Элину, но не видели её. Видели набор параметров. — Нейронная активность аномальна, но не критична. Эффект побочный.

— Какая активность? Что за побочный эффект? — Элина попыталась подняться на локти, и мир снова запрыгал перед глазами. Голова раскалывалась. — Я требую вызвать врача и моего начальника. Немедленно! Я криминальный психолог Элина Корбен, я находилась на допросе...

Мужчина обменялся с женщиной взглядом. Быстрый, как вспышка света. Никаких слов.
— Начальник не требуется. Вы находитесь в Камере Наблюдения Магистериума Аэтеллии. Я — Логик Арвин. Это — Логик Ирейн.

Магистериум? Аэтеллия? Логики? Слова были бессмысленны, отдавались в её сознании пустым звоном. Она ущипнула себя за руку — больно. Резко, до слёз. Значит, не сон. Не галлюцинация. Это... реальность.

— Я... криминальный психолог Элина Корбен, — повторила она, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Я находилась на допросе...

— Элина Корбен, — повторила Ирейн, и её пальцы вывели в воздухе сложный узор. Вслед за ними в пространстве вспыхнули и зависли светло-голубые линии, складывающиеся в некий схематичный рисунок, напоминающий трехмерную нейросеть. — Данные не обнаружены. Вы — артефакт. Побочный продукт эксперимента по межмировому переносу.

Межмировой перенос. Эксперимент. Эти слова, произнесённые с такой леденящей простотой, звучали куда страшнее любых угроз. Элина почувствовала, как её внутренности превращаются в лёд.

— Вы... перенесли меня? Из моего мира? Сюда? — её собственный голос показался ей чужим, тонким и надтреснутым.