Шёпот Стража

24 глава

Кровь.

Кровь. Кровь. Кровь.

Она была повсюду. Запекшаяся бордовая, текущая ярко-красная и посветлее, почти розовая, в виде разводов.

Мои глаза забегали от одной раны к другой. Все тело Сироя было покрыто ожогами разной степени, на щеке уже наливались отвратительные волдыри, а прекрасные ранее белоснежные, точно только выпавший снег волосы, теперь разной длины почерневшими и пожелтевшими локонами развивались на ветру за спиной. На животе виднелась дыра. Кто-то будто выдрал у него часть мяса и полоснул когтями вниз.

Но тут я увидела это.

Зажаренная до углей кожа, черные фаланги пальцев, которые без Дария только ампутировать и... отсутствие трех пальцев. Острые концы отломанных костей торчали наружу и захватывали все внимание.

Головой я прекрасно понимала, что Дарий вылечит это за пару секунд, но сердце билось в истерике.

У него. Не было. Пальцев!

Кое-как в гробовом молчании переведя взгляд на Сираю, мысленно выдохнула. Она пострадала меньше. Ее одежда, почти превращенная в верхней части в пепел, позволила рассмотреть здоровые грудь и плечи. Только лишь кожа на шее отливала красной полосой то-ли от раздражения, то-ли от только проявляющихся ожогов.

— Нас заманили в ловушку, как каких-то крыс, — безэмоционально прошептал Сирой и скривился.

Он чуть-чуть пошевелил оставшимися двумя черными пальцами, и это действие пробило сердце новым кинжалом.

У него не было пальцев!

И тут фантазия подкинула мысль, что раз они так пострадали, то могли и не вернутся вовсе. Могли остаться там, полностью сгоревшими до углей трупами. И мы бы не узнали, не поняли, подумали бы лишь, что они просто задерживаются...

Дети. Мои дети могли умереть.

Это осознание ударило, перевернуло весь мир. В ушах зашумело, ноги ослабели. Фантазия тут же подкинула тысячу и один вариант их смерти.

Тех, которых нашла еще дикими маленькими зверьками, с которыми очень долго налаживала отношения только для того, чтобы нормально покормить, которых учила простому алфавиту и правильному владению оружием, из-за которых провела не одну бессонную ночь и благодаря которым смогла вспомнить что такое полная, большая семья.

Они могли не вернутся. Могли стать очередными в моей жизни могильными плитами и...

Я покачнулась. Меня сзади сразу же поперек туловища схватили большие и сильные руки, прижали к чьей-то теплой груди. Послышались мощные удары сердца.

— Дыши! — приказал на ухо Мальхольн.

— Севери! — в один голос с ним перепугались близнецы и дернулись ко мне, но остановились.

Их голоса вернули в реальность. Я очнулась и резко вырвалась из мягких тисков, дернулась схватить Сираю за руку и поволокла за собой, расталкивая загородивших мне проход и игнорируя засевший на подкорке страх.

— Все в порядке, — прошептала она в волнении.

— Молчи! — гаркнула и во все стороны ударил ветер.

Гадство!

Проскрипев зубами, притянула магию обратно и с еще большей скоростью понеслась на второй этаж. Сзади послышался торопливый топот Сироя, мимо понесся Дарий, а вдали с хлопком закрылась входная дверь — Мальхольн постарался.

«Но они вернулись к нам живыми», — постепенно успокаивала сама себя, чувствуя под пальцами чужую кожу. Облегчение накатывало волнами все больше и больше, но я не могла унять начинающие трястись руки, как бы не старалась.

Насколько бы они не были нашими лучшими, самыми дорогими пешками, они — все еще семья. Дети, которых мы с Дарием воспитали и за которых не можем не переживать.

И они никогда, ни разу за более чем пол века своей жизни, не возвращались с ранами. Ни в какой ситуации! Предать своих, подкупить деньгами, задействовать угрозы или мольбы, убить или же перейти на время на сторону врага — все это было в их арсенале, и они пользовались этим без зазрения совести, всегда возвращаясь невредимыми. Всегда! Но в этот раз не смогли...

Добравшись до целительской, пихнула Сираю на кровать и повернулась. Сирой покорно приземлился рядом без моей помощи.

— Как… — начала я охрипшим голосом.

Как внезапно рядом с оглушительным звоном что-то разбилось. Мы втроем повернулись налево и увидели, что Дарий такими же, как и у меня, дрожащими руками, присев на корточки, пытался собрать осколки какой-то банки и параллельно вытереть салфетками пролившееся. С его пальцев капала кровь. А на пол вытекало все больше зеленоватой жидкости, заполняя комнату приятным ароматом трав.

— Оставь! — рванула на помощь, но меня опередили.

— С какого черта ты в таком состоянии лезешь к стеклу?! — Мальхольн, только зашедший в комнату, подлетел быстрее.

Он грубо вздернул Дария за воротник его черной рубашки, точно за шкирку, и с тихим бубнежом проклятий сам присел на корточки собирать все острые куски.

— Они вернулись... — подошла ближе к Дарию. — Вернулись, Дарий. Живыми.

— Да. Да...

Он стоял, обняв себя руками, и пытался справиться с чувствами. Увиденное ударило по нему намного сильнее, чем по мне. Все еще свежи были воспоминания о смерти Ланши.

Я притянула его голову к своему плечу, заставив уткнуться в него носом, и он рефлекторно сжал в объятиях уже меня.

— Дарий... — послышалось сбоку, и спина под моими руками вздрогнула.

Он резко поднял взгляд. Сирая стояла рядом и ободряюще улыбалась. И он тут же отодвинулся от меня и сгреб в охапку уже ее, схватил так, что она закряхтела и засмеялась.

— Все нормально! Я в порядке. Сирой принял на себя весь удар… Но он тоже бодрячком! — успокаивала, улыбаясь.

Сирой приблизился, невесомо обнял сразу двоих и начал похлопывать по спине: неловко тоже попытался утешить.

Несмотря на то, что растили мы их одинаково, выросли они все же «немного» разными. И он, в отличии от своей сестры, так и не смог научиться без смущения выражать свои чувства. Делать то делал, но так, словно его заставляли.

— Севери... — шепотом позвал он, посмотрев на меня.

Его глаза потемнели до глубочайшей синевы.