Шёпот судьбы

Пролог

Предательство убивает.

Не сразу.

Сначала — внутри. Как яд, который медленно растекается по венам, заставляя тебя сомневаться в каждом воспоминании, каждом слове, каждом прикосновении.

Потом — снаружи.

Я помню, как ломались мои кости. Как рвались мышцы, будто я была только тряпичной куклой, не живым человеком. Помню, как горячая, густая кровь стремительно покидала меня, унося с собой остатки надежды.

Но больше всего — я помню боль.

Та, что стирает дыхание.

Та, что не помещается в теле и лезет наружу, как крик.

Она началась задолго до того, как поезд раздавил моё тело. Думаю, я умерла раньше — когда поняла, что он предал. Когда осознала, что всё было ложью.

Смерть была лишь финальной точкой.

Я всегда верила, что всё можно исправить.

Если постараться.

Если не опускать рук.

Я цеплялась за это убеждение, как утопающий за дощечку в море. Глупо. Упрямо. По-детски.

Алексей называл это слепой верой.

Улыбался, целовал меня в висок и говорил, что любит именно за это.

Я верила и в это тоже.

Когда я узнала об измене, у меня под ногами затрещала земля.

Но я не ушла.

Я следила. Выяснила, кто она.

И всё внутри меня оборвалось, потому что это была моя подруга.

Та, с которой мы плакали на одной кухне.

Та, которой я доверяла.

Я хотела сначала поговорить.

Глупая привычка — искать диалог, когда мир уже рухнул.

Алексей клялся, что всё осознал. Что это была ошибка. Я простила. Мы сделали вид, что склеили осколки. Но трещины никуда не делись.

Потом была история со страховкой.

Мода такая пошла — страховать жизнь на фоне терактов.

Мы вместе заполняли документы. Подписи — его и моя — на одном листе. Он так уверенно держал ручку, будто подписывал не страховой договор, а приговор.

Мне тогда это показалось забавным.

Сейчас — нет.

Он стал мрачным. Отстранённым. Как будто жил не здесь, не со мной, а в каком-то другом измерении. Я старалась — злилась, смеялась, делала глупости. Всё, чтобы вернуть его. Чтобы он снова смотрел на меня как раньше.

Я даже пригласила его на кинофестиваль.

Это должно было быть что-то наше, личное.

Я собиралась рассказать ему важную новость.

Новость, от которой всё должно было измениться.

Но мы туда не попали.

Метро.

Платформа.

Я держу его за руку, он — меня.

Поезд приближается, и я на мгновение отвлекаюсь на гул в ушах.

И тогда — лёгкий толчок.

Не сильный. Достаточный.

Я падаю.

Разворачиваюсь.

Встречаюсь с его глазами.

И вижу сожаление. Или мне это только кажется.

Золотая бабочка на моей шее — его подарок — взлетает в воздух.

И сверкает в последний раз, словно насмешка.

Удар.

Тишина.

Боль.

А потом — странный покой.

И молитва.

Молюсь не за себя. За то, чтобы если начнётся новая жизнь — в ней не будет предательств. Не будет боли.

Может быть, я ещё найду себя в новом мире.

Может быть, моя золотая бабочка снова за пархает.

***

Резиденция Советника Короля.

— Брачные предложения не поступают уже два дня. Это можно считать успехом, господин Советник, — протянул Лоренцо с невинной улыбкой, в которой сквозила привычная насмешка.

Алекс поднял на него уставший взгляд.

— Брось издеваться. Ты принёс документы?

— Разумеется. Но, Алекс, неужели ты не можешь порадоваться хоть на каплю?

— Порадоваться? Тому, что меня, наконец, оставили в покое? Возможно, я бы и смог... если бы это не было следствием громкого скандала.

Он откинулся на спинку кресла, сцепив руки перед собой. Тень раздражения скользнула по лицу, но исчезла так же быстро, как и появилась.

— Кажется, Альрик теперь и носа не кажет из родового имения, — заметил Лоренцо, присаживаясь напротив. — То ли тебя боится, то ли родители ждут, когда утихнут пересуды. Как намерен поступить?