Шёпот тени и кофе с корицей

Глава 5

Вероника вернулась через час, неся два переполненных пакета из круглосуточного супермаркета в соседнем квартале. Каждый шаг от подъезда до своей двери отдавался в висках навязчивым, параноидальным стуком сердца. Она ловила себя на том, что изучает лица редких прохожих, всматривается в затемненные стекла припаркованных машин, ищет что-то не то, что-то нездешнее в самой обычной утренней суете. Его страх, его вечная осмотрительность заражали ее, как вирус.

Перед своей дверью она на мгновение замерла, прислушиваясь. Ни звука. Абсолютная тишина из-за двери пугала больше, чем любой шум. Она вставила ключ, повернула его, отодвинула засов. Дверь открылась бесшумно.

В квартире царил полумрак, шторы были задернуты. Воздух был неподвижным и прохладным. Лекс сидел на полу, в углу гостиной, спиной к стене, откуда ему был виден и вход, и окно. Он не спал. Его глаза, блестящие в темноте, были прикованы к двери, когда она вошла. Он следил. Оценивал. Только убедившись, что она одна, он позволил себе расслабить плечи на долю миллиметра.

— Ничего необычного? — спросил он тихо, его голос был низким и глухим в тихой комнате. —Ничего, — выдохнула Вероника, запирая дверь на все замки. Ей вдруг стало до слез жаль его, этого человека, для которого обычное утро было чудом, а выход за хлебом — потенциальной засадой. — Все спокойно.

Она принесла пакеты на кухню и начала unpacking, стараясь производить как можно меньше шума. Консервы, пачки макарон, шоколад, несколько банок энергетического напитка, бутылки с водой, кусок жирной свинины. И маленькая коробочка с порошками-регидронами, которые она купила в аптеке.

Он встал и молча подошел к краю кухни, наблюдая за ее действиями. Его молчаливое присутствие было одновременно и успокаивающим, и напрягающим.

— Я не знаю, что вы едите, поэтому купила всего понемногу, — пробормотала она, чувствуя необходимость нарушить тишину. —Это прекрасно, — он взял со стола плитку шоколада и развернул ее своими забинтованными руками. Движения были все еще немного скованными, но уже уверенными. Он отломил большой кусок и съел его почти не жуя. — Спасибо.

Вероника принялась готовить что-то существенное — быструю пасту с мясным соусом. Он стоял и смотрел, как она рубит лук и чеснок, и в этом простом, бытовом действии было что-то сюрреалистичное. Казалось, он наблюдает за сложным, почти магическим ритуалом, к которому сам не имел отношения долгие годы.

— Вы давно не были в… обычной жизни? — осторожно спросила она, помешивая фарш на сковороде. —Достаточно, чтобы забыть, как пахнет настоящая еда, — ответил он, его взгляд был прикован к шипящей на сковороде пище. — Больше года. Возможно, двух. Время течет иначе… там, где я был.

Он не стал уточнять, где именно. Вероника не стала спрашивать. Но это молчаливое признание стало еще одной ниточкой, связывающей их. Еще одной каплей доверия, добытой с огромным трудом.

Они ели за небольшим кухонным столом. Он поглощал пищу с той же эффективной, почти машинальной жадностью, что и утром, но теперь в его глазах читалась тень чего-то, отдаленно напоминающего удовольствие. Он съел две полные тарелки и выпил литр воды, в которую Вероника высыпала два пакетика регидрона.

— Это помогает? — спросила она. —Помогает, — кивнул он. — Тело… оно истощается быстрее, чем кажется. Восстановление — это приоритет.

После еды он снова замолчал, уйдя в себя. Вероника убрала со стола и вымыла посуду. Когда она закончила, он все так же сидел за столом, глядя перед собой в пустоту, но его взгляд был сосредоточенным. Он казался одновременно и здесь, и очень далеко.

Она не решалась его тревожить. Она села в кресло в гостиной с книгой, но не могла прочитать ни строчки. Ее внимание было полностью приковано к нему. К тому, как он дышит. К малейшему движению его мускулов. К той титанической работе, которая, как она чувствовала, происходила где-то глубоко внутри него.

Прошло может полчаса, прежде чем он пошевелился. Он медленно поднял голову и посмотрел на нее. Его глаза были ясными, но в них читалась новая, иная усталость — не физическая, а ментально.

— Ваша помощь… была необходима, — произнес он, и слова дались ему непросто. Это была не благодарность, а скорее констатация факта, признание ее полезности. — Спасибо.

Вероника просто кивнула, боясь спугнуть этот хрупкий момент.

— Они не отступят, — продолжил он тихо, его голос был почти шепотом, но каждое слово падало с весом свинца. — То, что пришло прошлой ночью, было искателем. Разведчиком. Оно не вернется. Но его исчезновение укажет дорогу другим. Более сильным.

Вероника замерла, сердце уйдя в пятки. —Сколько у нас времени? —Часы. Может быть, день. Не больше.

В комнате снова повисла тишина, на этот раз тяжелая и зловещая. —Что мы будем делать? — прошептала она.

Лекс посмотрел на свои перебинтованные руки, сжал кулаки, оценил свои силы. —Я буду драться. А вы… — его взгляд встретился с ее, — вы должны исчезнуть. Уехать из города. Найти глухое место и не высовываться, пока все не кончится.

— Пока что не кончится? Пока вас не убьют? — ее голос дрогнул от внезапной, острой обиды. —Это единственный логичный исход, — ответил он с леденящим спокойствием. — Моя цель — увести их от вас как можно дальше. И нанести как можно больше урона по пути.

— Нет! — она вскочила с кресла. — Это не выход! Это… это самоубийство! Должен быть другой способ!

— Другого способа нет! — его голос впервые сорвался на низкую, грозную ноту. В его глазах на мгновение вспыхнула та самая тьма, сдерживаемая ярость, от которой похолодело все внутри. — Вы не понимаете, с чем имеете дело! Это не люди, не бандиты, которых можно обмануть или откупиться! Их не остановить! Их можно только замедлить! Или уничтожить ценой собственной жизни!

Он тяжело дышал, от его спокойствия не осталось и следа. Казалось, сама реальность его слов давила на него, и он едва сдерживал ее напор.

Вероника стояла, дрожа, но не от страха перед ним, а от яростного неприятия его слов. —Я не позволю вам просто уйти и умереть из-за меня! Из-за того, что они пришли ко мне! Мы найдем способ. Вместе.