Шёпот тени и кофе с корицей

Глава 8

Тишина, наступившая после его падения, была самой гнетущей из всех, что Вероника знала. Она не была пустой — ее заполняло тяжелое, прерывистое дыхание Лекса, собственное бешеное сердцебиение и звенящий в ушах отзвук только что произошедшего. Воздух в квартире все еще казался спертым, наэлектризованным, будто после сильной грозы, которая прошла где-то совсем рядом.

Она сидела на полу у дивана, все еще сжимая его холодную руку в своей. Боль в предплечье пульсировала ровным, навязчивым ритмом, напоминая о странном и жутком ритуале. Она смотрела на его лицо, на котором застыла маска предельного истощения. Он не просто спал — он был выключен, вычеркнут из реальности, и его организм, измученный до последней клетки, пытался собрать себя по крупицам.

Сумрак за окнами сгущался, превращаясь в полноценные сумерки. Улица затихала, обычные ночные звуки казались приглушенными, отдаленными, будто доносящимися из другого мира. Вероника боялась пошевелиться, боялась нарушить эту хрупкую, обманчивую передышку.

Прошел maybe час, может больше, прежде чем его пальцы в ее руке внезапно дернулись. Она вздрогнула, затаив дыхание. Его веки затрепетали, и он издал тихий, болезненный стон, похожий на стон раненого зверя. Его глаза открылись. Сначала в них не было ничего, кроме пустоты и дезориентации, но очень быстро, с пугающей скоростью, в них вернулась привычная острая осознанность. Он мгновенно оценил обстановку: потолок, ее лицо, свою руку в ее руке, темнеющее за окном небо.

Он резко попытался сесть, но тело его не слушалось. Он рухнул обратно на подушки, сжав зубы от боли и бессилия. —Сколько? — хрипло выдохнул он. —Час, maybe полтора. Вечереет, — тихо ответила Вероника, отпуская его руку. Ее ладонь была влажной от его холодного пота.

Он кивнул, закрыв глаза, словно обрабатывая эту информацию. Его грудь тяжело вздымалась. —Воды, — прошептал он.

Она вскочила, принесла стакан и, осторожно приподняв его голову, помогла ему сделать несколько глотков. Он пил жадно, снова как человек, только что вернувшийся из пустыни. —Ритуал… сработал? — спросила она, ставя стакан на пол.

— Сработал, — он провел языком по сухим губам. — На время. Они не увидят ядро. Но они уже здесь. В городе. Ищут другой след. Другой вход. Чувствую.

Он сказал это с такой леденящей уверенностью, что Вероника непроизвольно обернулась к окну, ожидая увидеть там искаженные лица в темноте. —Что нам делать? — ее голос снова звучал тонко и испуганно, каким был в самом начале.

Лекс с огромным усилием перевернулся на бок, уперся локтем в диван и на этот раз сумел сесть. Он сидел, свесив ноги, опустив голову и дыша через силу. —Готовиться. Они придут сюда. Не к ядру. Ко мне. Ко мне всегда приходят.

Он поднял на нее взгляд. В полумраке его глаза казались совсем черными. —Вы все еще можете уйти. Сейчас. Пока не стемнело окончательно. Шанс есть.

Вероника посмотрела на свою перевязанную руку, на него, на темный квадрат окна. Она вспомнила ужас в гараже, леденящую пустоту его внутреннего мира и ту же железную волю, что сдерживала ад. Она вспомнила, как он рухнул, истощенный ритуалом, который был призван защитить в первую очередь ее.

— Нет, — сказала она, и ее голос на удивление не дрогнул. — Я остаюсь. Скажите, что делать.

Он изучал ее несколько секунд, и в его взгляде промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее уважение. Потом кивнул. Деловой, короткий кивок. —Хорошо. Тогда слушайте внимательно. Нам нужна территория. Защищенная. Эта квартира — ловушка. Одна дверь, одно окно. Нам нужен гараж.

Вероника с удивлением всплеснула руками. —Гараж? Но… там это пятно! И символы! Вы сказали, они как маяк! —Для искателей — да. Для тех, кто придет следом — нет. Они уже знают, что я здесь. Маяк им не нужен. Им нужна добыча. А в гараже… в гараже есть пространство. Есть инструменты. Есть пути отхода. И есть сталь. Много стали.

Он говорил все более оживленно, его ум уже работал, выстраивая стратегию, план обороны. —Сталь? — не поняла Вероника. —Чистые металлы. Железо, сталь, серебро. Они… затрудняют им фокусировку. Мешают материализоваться в полной мере. Не останавливают, но дают преимущество. Время на удар.

Он попытался встать, схватился за спинку дивана, но удержался на ногах. —Нужно спуститься вниз. И подготовить площадку. Пока я еще могу хоть как-то двигаться.

Он посмотрел на ее перевязанную руку. —А вам нужно перевязать это как следует. И поесть. Вы теряли кровь. Вам понадобятся силы.

Они снова спустились в гараж. На этот раз Лекс, опираясь на стены и стеллажи, двигался сам. Он зажег аварийную лампу, которая висела над верстаком, — яркий, слепящий свет выхватил из тьмы островок хаоса: разбросанные инструменты, осколки, и в центре — зловещее черное пятно, окруженное такими же черными, выжженными символами.

Лекс обошел пятно, внимательно изучил состояние символов, кивнул, удовлетворенный. —Держится. Теперь… нам нужно свет. Много света. Все, что есть.

Вероника принялась собирать все осветительные приборы, какие нашла в мастерской: еще две мощные переносные лампы, старый прожектор, даже обычную настольную лампу. Они расставили их по периметру гаража, направив лучи в центр, создав хорошо освещенный круг. Тени стали резкими, глубокими, почти осязаемыми.

— Теперь инструменты, — скомандовал Лекс. Он сам подошел к стеллажам и начал снимать с крюков самые тяжелые и прочные предметы: монтировки, тяжелые молотки, длинные гаечные ключи, острые зубила. — Все, что может служить оружием ближнего боя. Чем тяжелее, тем лучше. Ищем все металлическое.

Они собрали целый арсенал на верстаке. Лекс проверял каждый предмет на вес, на баланс, откладывая одни, оставляя другие. Его движения стали увереннее, быстрее. Казалось, сама подготовка к бою подпитывала его, возвращала к жизни.

— А что насчет… ну, не знаю, огня? Как в фильмах? — робко предложила Вероника, указывая на баллон с газом для сварочного аппарата. —Огонь ненадежен, — покачал головой Лекс. — И опасен для нас больше, чем для них. Если есть бензин — можно сделать импровизированные факелы. На короткое время ослепляет, сбивает с толку. Но не более.