Шёпот тени и кофе с корицей

Глава 11

Тишина, воцарившаяся после их возвращения в гараж, была иной. Она не была гнетущей или зловещей. Она была тяжелой, как свинец, насыщенной болью, адреналином и странным, немым пониманием, которое повисло между ними. Вероника сидела на холодном бетонном полу, прислонившись спиной к верстаку, а голова Лекса лежала у нее на коленях. Его дыхание было поверхностным, но ровным. Она не решалась пошевелиться, боясь потревожить его хрупкий покой.

Ее руки, все еще сжимавшие рукоять молотка, медленно отпускали его. Дерево было влажным от ее пота, металл — холодным и неумолимым. Она смотрела на баррикаду, на щель, через которую они только что прорвались, и ждала. Ждала нового скрежета, нового вопля, нового признака атаки.

Но ночь молчала.

Минуты растягивались в часы. Лекс не приходил в себя, но его состояние, казалось, не ухудшалось. Рана на его голове перестала кровоточить, и страшная синева вокруг нее постепенно бледнела. Его организм, нечеловеческий в своей выносливости, медленно, но верно боролся.

Вероника не спала. Каждый нерв был натянут струной. Она прислушивалась к его дыханию, к тишине за стенами, к собственному бешеному сердцебиению, которое постепенно успокаивалось. В голове прокручивались кадры боя: ослепляющий свет, уродливые тени, ее собственные яростные крики, его тело, прикрывающее ее от удара.

Она больше не была просто свидетельницей. Она была участницей. Союзницей. И это осознание меняло все.

Когда за забрызганными грязью окнами гаража начал бледнеть восток, ее веки налились свинцом. Борьба со сном была почти такой же изматывающей, как борьба с тварями. Но она знала — уснуть значит ослабить бдительность. Ослабить бдительность — значит умереть.

Она осторожно провела пальцами по его волосам, сбитым в кровяной комок. Он не отреагировал. Его черты в рассветных сумерках казались менее резкими, почти беззащитными. Таким она его еще не видела. Таким его, она была уверена, не видел никто.

— Держись, — прошептала она, не ожидая ответа. — Мы почти справились.

Рассвет вползал в гараж через щели в воротах и пыльные окна, разгоняя тени, делая их обычными, бытовыми, не несущими угрозы. Свет был их союзником. И он возвращался.

Лекс пошевелился. Сначала это был лишь тихий стон, потом — резкий вздох, как у человека, вынырнувшего из глубокой воды. Его глаза открылись. Они были мутными, дезориентированными, но в них не было паники. Лишь привычная, мгновенная оценка ситуации. Он почувствовал, что его голова лежит у нее на коленях, и попытался приподняться.

— Не двигайся, — тихо сказала Вероника, lightly придерживая его за плечо, избегая раны. — Ты в безопасности. Утро.

Он замер, позволив голове снова упасть ей на колени. Его взгляд скользнул по ее лицу, по ее перевязанной руке, по молотку, лежащему рядом. —Они? — одно слово, хриплое и сдавленное.

— Ушли. Или затаились. С рассветом стало тихо.

Он кивнул, и этот жест, казалось, потребовал от него невероятных усилий. —Ты… — он попытался сглотнуть. — Ты сражалась.

В его голосе не было вопроса. Было констатация факта. И что-то еще. Нечто, отдаленно напоминающее изумление.

— Мы сражались, — поправила она его.

Он закрыл глаза, словно обрабатывая эту информацию. Потом снова открыл. —Воды.

Она помогла ему сделать несколько глотков. Его руки дрожали, и он允许л ей помочь, что было ново и странно. Ранее он бы отстранился, теперь же просто принимал помощь, как нечто должное.

— Мы не можем оставаться здесь, — сказал он, когда напился. Его голос окреп, в нем снова появились металлические нотки. — Ночь мы пережили. Следующую… вряд ли.

— Куда? — спросила Вероника. Вопрос уже не звучал отчаянным. Он был практическим.

Лекс помедлил, глядя в потолок, словно читая ответ среди паутины и теней. —Им нужна изоляция. Тьма. Скопление людей, движение, свет… это затрудняет им фокусировку. Мы должны уйти в город. Затеряться.

Вероника с недоумением покачала головой. —Но ты сказал, что они везде! Что они ищут тебя! В городе они найдут нас быстрее!

— И быстрее потеряют, — парировал он. — Здесь мы — крысы в ловушке. Предсказуемые. Там… там мы — иголка в стоге сена. Движущаяся цель. У нас будет шанс.

Он снова попытался сесть, и на этот раз она ему помогла. Он сидел, опираясь спиной о верстак, его лицо было пепельно-серым, но в глазах горел знакомый огонь. —Мне нужна твоя помощь. Еще раз.

— Говори.

— Машина. У тебя есть машина. Мы должны ее подготовить.

Она кивнула, вставая. Ноги затекли и ныли, но она игнорировала боль. —Что нужно сделать?

Он выдал ей список. Странный, пугающий список. Зеркала заднего вида нужно снять или развернуть — он объяснил, что они могут стать «окнами» для нежелательного внимания. Стекла изнутри нужно заклеить темной пленкой или тканью, чтобы создать укрытие, но оставить небольшой обзор для водителя. Бензобак должен быть полон. И самое главное — он попросил ее найти все старые, металлические инструменты, которые можно будет разложить в салоне, создавая своего рода «решетку» из чистого железа.

Пока она работала, Лекс, превозмогая слабость, поднялся и, опираясь на стены, начал свой собственный, странный ритуал. Он обошел гараж, проводя пальцами по стенам, по полу, шепча те самые гортанные, нечеловеческие звуки. Он как бы стирал их следы, запутывая энергетический след, чтобы замедлить погоню.

Работа заняла несколько часов. Солнце уже стояло высоко, когда ее старенький внедорожник был готов. Стекла изнутри были завешены старой одеждой, зеркала сняты. На заднем сиденье лежала груда металлолома — гаечные ключи, обрезки труб, даже чугунный коленвал от старого двигателя. Это выглядело безумием, но Вероника уже перестала удивляться.

Она помогла Лексу добраться до пассажирского сиденья. Он был тяжелым и почти беспомощным, его силы были на исходе. Он slumped на сиденье, его глаза сразу же закрылись, но пальцы сжали рукоять монтировки, которую он взял с собой.

— Куда ехать? — спросила она, заводя двигатель. Звук мотора показался невероятно громким и уязвимым после ночной тишины.