Шёпот тени и кофе с корицей

Глава 12

Яркий солнечный свет заливал улицу, но внутри машины было душно и тревожно. Словно они везли с собой частицу той вчерашней ночи, заключенную в салоне, занавешенном тряпьем и наполненном холодным металлом. Лекс сидел, вцепившись пальцами в подлокотник, его взгляд был устремлен внутрь себя, но каждое мгновение он был настороже.

— Куда теперь? — спросила Вероника, медленно объезжая автобус. Ее руки на руле все еще дрожали от усталости и пережитого шока, но голос звучал твердо.

— Дальше, — пробормотал он, не глядя на нее. — Они снова нащупывают нить. Чувствую холод. Двигайся к окраине. К промышленной зоне.

— К промышленной зоне? Но там же пустыри, заброшенные цеха... Там будет темно и безлюдно. Это же ловушка!

— Именно поэтому, — его голос был хриплым. — Мы не можем вечно ездить по кругу. Бензин на исходе. Да и я... — Он не договорил, но она поняла. Его силы таяли с каждой минутой. Он иссякал, как батарейка.

— Там мы сможем выбрать позицию. Заранее. Не как в гараже, обороняясь, а как на охоте. — Он наконец повернул к ней голову, и в его глазах горел странный, почти лихорадочный блеск. — Если уж встреча неизбежна, пусть она произойдет на наших условиях.

Вероника молча кивнула. Логика в его словах была, пусть и безумная. Бегство не было решением. Рано или поздно им пришлось бы столкнуться лицом к лицу с преследователями. Лучше сделать это тогда, когда они еще могут держать в руках оружие.

Она свернула с оживленной магистрали на более узкую дорогу, ведущую к бывшему заводу ЖБИ. По бокам тянулись серые заборы, заброшенные склады, поля с высохшей бурьяном. Цивилизация оставалась позади, и с каждым метром тишина за окном становилась все более зловещей.

Лекс указал ей на огромное, полуразрушенное здание цеха с выбитыми окнами и проржавевшей крышей. — Сюда. Загони машину внутрь. Чтобы ее не было видно с дороги.

Она послушалась, протиснувшись через огромные распахнутые ворота. Внутри царил гигантский полумрак. Пахло пылью, ржавчиной и влажным камнем. Света, пробивавшегося сквозь дыры в крыше, хватало, чтобы разглядеть груды металлолома, остатки конвейерных лент и огромные, покрытые граффити бетонные колонны.

Как только машина заглохла, на них обрушилась абсолютная тишина. Городской шум сюда не долетал.

— Идеальное место, — без тени иронии произнес Лекс, вылезая из машины. Он оперся на дверцу, его ноги подкашивались. — Много стали. Много укрытий. И много теней для них.

Он сделал несколько шагов вперед, поднял голову, словно принюхиваясь к воздуху. — Да. Они уже близко. Час. Может, два.

Вероника вышла за ним, сжимая в руке молоток. Размеры цеха подавляли. Они казались здесь такими маленькими и уязвимыми. — Что будем делать?

— Готовить поле боя, — он повернулся к ней, и в его взгляде читалась та же решимость, что и перед вылазкой из гаража, но теперь она была отягощена мрачной ясностью предстоящего конца. — Это наш последний рубеж, Вероника. Здесь мы либо остановим их, либо...

Он не стал договаривать. Он достал из кармана свой складной нож. Лезвие блеснуло в полумраке. — Сначала периметр. Нужно создать барьер. Как в гараже, но больше. Сильнее.

Он снова посмотрел на ее перевязанную руку, и в его взгляде было безжалостное сожаление. — Мне снова нужна твоя кровь. Больше, чем в прошлый раз.

Вероника непроизвольно отступила на шаг. Воспоминание о лезвии, впивающемся в кожу, было еще слишком свежо. — Зачем? Ты сказал, они уже знают, что мы здесь!

— Не чтобы спрятаться. Чтобы ослабить их. Чистая кровь, не тронутая Тьмой, для них как кислота. Она сожжет их, когда они переступят черту. Это даст нам время. — Он подошел ближе. — Я не могу сделать это один. Моя кровь... она отравлена. Она привлечет их, а не оттолкнет. Только твоя.

Она смотрела на него, на его истощенное лицо, на глаза, полные боли и решимости. Она видела в них не жажду насилия, а отчаянную попытку дать им обоим шанс. Пусть один из миллиона.

— Хорошо, — выдохнула она, протягивая ему руку. — Делай.

На этот раз он не стал торопиться. Его движения были медленными, почти ритуальными. Он провел лезвием по ее ладони, неглубоко, но достаточно, чтобы кровь выступила обильно. Боль была острой и жгучей, но она стиснула зубы.

— Теперь иди за мной, — приказал он, и, собирая ее кровь на кончик ножа, начал медленно обходить гигантское пространство цеха, оставляя на бетонном полу, на ржавых балках, на колоннах капли и короткие черточки. Он снова шептал те самые гортанные слова, и воздух вокруг них снова начал вибрировать, наполняться озоном.

Вероника шла за ним, прижимая окровавленную ладонь к груди. Она чувствовала, как слабеет, как темные пятна поплыли перед глазами. Потеря крови и бессонные ночи давали о себе знать.

Он закончил круг у входа в цех. Большая часть помещения была теперь окружена невидимой чертой. Он повернулся к ней, его лицо было покрыто смертельной бледностью. — Теперь... теперь нужно сделать центр. Опорную точку.

Он повел ее в самую середину цеха, туда, где под самым большим проломом в крыше лежала груда металлических плит, похожая на алтарь. — Здесь, — сказал он, и его голос дрогнул. — Сядь.

Она опустилась на холодный металл, чувствуя, как силы покидают ее. Лекс стоял перед ней, колеблясь. — Есть... еще один ритуал. Древний. Опасный. Он может убить нас обоих. Но он может и спасти.

— Что нужно делать? — прошептала она, уже почти не надеясь на ответ.

— Связь, — ответил он. — Глубокая связь. Не только крови. Воли. Я... я попытаюсь разделить с тобой часть своей силы. Ту часть, что сдерживает Тьму. Чтобы ты могла сражаться не только молотком. Чтобы ты могла видеть их так же, как я. Чувствовать. Чтобы наша воля стала одной.

Он опустился перед ней на колени, его глаза были на одном уровне с ее. — Но если моя воля дрогнет... если Тьма внутри меня вырвется... она поглотит тебя первой. Это огромный риск.

Вероника посмотрела на его изможденное лицо, на руки, испачканные ее кровью, на одинокий огонек в его глазах, который он так отчаянно защищал. Она вспомнила его крик в ночи, его тело, прикрывающее ее. Она вспомнила, как стояла над ним с молотком, готовая на все.