Шёпот тени и кофе с корицей

Глава 19

Тень от высокой ограды ботанического сада медленно ползла по тротуару, сливаясь с наступающими сумерками. Городской шум здесь, в самом центре, был приглушенным, обманчиво-спокойным. Вероника прижалась спиной к холодному камню цоколя здания напротив, стараясь дышать ровно. Лекс стоял рядом, недвижимый, как сама тень. Его глаза были закрыты, все его существо было сосредоточено на том, что он чувствовал за оградой.

— Поле стабильное, — наконец прошептал он, не открывая глаз. — Как колокол, накрывающий всю территорию. Они не меняют режим. Охрана по периметру — три человека у главных ворот, два у служебного входа на западе. Внутри... внутри пусто. Слишком пусто. Ни птиц, ни насекомых. Мертвая зона.

Вероника кивнула, сглотнув комок в горле. Ее ладони были влажными. Она сжала ремень рюкзака, где лежал резонатор. Устройство, казалось, излучало легкое тепло, напоминая о своей важности.

— Как я пройду? — тихо спросила она.

Лекс открыл глаза. В сумерках они казались абсолютно черными. —Как человек. Ты не несешь в себе активной аномалии, как я. Поле должно тебя пропустить. Но будь готова к тому, что тебя остановят и станут допрашивать. У тебя должна быть легенда.

Они придумали ее заранее. Вероника — студентка-биолог, которая пишет диплом по редким видам мхов. Она слышала, что в заброшенной части сада сохранились уникальные экземпляры, и решила пробраться, чтобы взять образцы. История была хлипкой, но другого выхода не было.

— Как только окажешься внутри, иди к центру. Туда, где старая оранжерея. По карте Маргариты, энергетический эпицентр там. Я буду с тобой. — Он коснулся своего виска, потом ее. — Голос в твоей голове. Слушай его.

Он говорил это с такой уверенностью, что Вероника почти поверила. Почти.

— А если... если я не смогу? Если они меня поймают? —Тогда я войду, — просто сказал Лекс. — И поле, и охрана, и все что угодно. Но это будет плохой конец для всех.

Он не угрожал. Он констатировал. Вероника кивнула. Поняла.

Они ждали полной темноты. Когда фонари зажглись, отбрасывая длинные, искаженные тени, Вероника сделала глубокий вдох и шагнула из-за укрытия. Она пересекла улицу и направилась к служебному входу — калитке в глухой части ограды, возле которой, по словам Лекса, дежурили двое.

Один из охранников, крупный мужчина в темной униформе, сразу же вышел ей навстречу. —Конец территории, гражданка. Проход закрыт.

Вероника постаралась изобразить на лице смесь вины и энтузиазма. —О, я знаю! Простите за беспокойство. Я... я студентка. Биолог. — Она сунула руку в рюкзак, делая вид, что ищет удостоверение, которого у нее не было. — Я пишу работу по мхам. А здесь, в старой оранжерее, по слухам, есть уникальный вид Bryum argenteum... Вы не могли бы меня пропустить? Буквально на пятнадцать минут! Я только образцы возьму.

Охранник смотрел на нее с нескрываемым подозрением. —Нет. Приказано никого не пропускать. Тем более ночью.

В этот момент в голове у Вероники прозвучал голос Лекса. Тихий, но четкий, как будто он стоял рядом: «Слева. Подходи второй. Будь осторожен.»

Калитка открылась, и вышел второй охранник, более молодой, с усталым лицом. —В чем дело, Петрович?

— Барышня мхи собирать хочет, — буркнул первый.

«Используй это, — велел внутренний голос. — Разделяй.»

— Я понимаю, что вы подчиняетесь приказу, — заговорила Вероника, обращаясь к молодому. — Но это же просто мхи! Они никому не мешают. А для науки это может быть важно! Вы же не хотите, чтобы из-за какого-то правила погибла уникальная экосистема?

Молодой охранник неуверенно посмотрел на напарника. —Может, пропустим? Она же одна. Что она сделает?

— Приказ есть приказ! — уперся Петрович.

Вероника почувствовала, как пошла слабина. Она достала из кармана смятые купюры — последние деньги, что у них были. —Я могу заплатить за неудобство. Тысячу. Каждому. Только пятнадцать минут!

Деньги подействовали лучше любых слов. Молодой охранник заметно оживился. Петрович помялся, огляделся по сторонам. —Пятнадцать минут. Только до оранжереи и обратно. И если кто спросит — мы тебя не видели.

— Конечно! Спасибо вам огромное! — Вероника сунула деньги в руки молодому и, не дожидаясь, пока передумают, проскользнула в калитку.

Сердце ее бешено колотилось. Первый барьер был пройден. Она оказалась на узкой асфальтовой дорожке, которая вела вглубь заброшенной части сада.

«Иди прямо, — прозвучал в голове голос Лекса. — Я с тобой. Чувствую тебя. Как точку тепла в море холода.»

Дорожка шла меж заросших кустарников и старых, разваливающихся скамеек. Фонарей здесь не было, и светить приходилось телефоном. Воздух был неподвижным и странно густым. Давление, которое она ощутила еще за оградой, здесь усилилось. Казалось, она идет по дну глубокого океана.

«Поле сгущается по мере приближения к центру, — пояснил Лекс. — Не бойся. Оно не вредит обычным людям. Просто... фильтрует.»

Впереди показался силуэт большой стеклянной оранжереи. Часть стекол была разбита, железный каркас поржавел и покосился. Из темных проемов тянуло запахом влажной земли и тления.

«Эпицентр здесь. Внутри.»

Вероника подошла к зияющему дверному проему и заглянула внутрь. Бывшая оранжерея представляла собой хаос из сломанных стеллажей, горшков и буйно разросшихся за годы забвения растений. В центре, под самым куполом, стоял странный объект. Он не был похож на часть оранжереи.

Это была каменная плита, почти круглая, около трех метров в диаметре. На ее поверхности были вырезаны сложные, переплетающиеся узоры, похожие на те, что Лекс рисовал ее кровью. В самом центре плиты находилось углубление, по форме и размеру идеально подходящее для резонатора.

«Компенсатор, — прошептал Лекс в ее сознании, и в его «голосе» прозвучало благоговение. — Это он.»

Вероника осторожно ступила внутрь. Под ногами хрустели осколки стекла и щебень. Она пробиралась к плите, чувствуя, как давление нарастает с каждым шагом. Воздух звенел, словно натянутая струна.