Шёпот тени и кофе с корицей

Глава 20

Сознание возвращалось к Веронике медленно и нехотя, как подводная лодка, всплывающая с огромной глубины. Сначала лишь физические ощущения: тупая боль во всем теле, особенно в висках, сухость во рту, холодный, жесткий пол под щекой. Потом слух: равномерный, негромкий гул механизмов где-то за стенами, отсутствие других звуков. И только потом — память.

Вспышка света. Оранжерея. Каменная плита. Энергия, текущая сквозь нее, как раскаленная сталь. И затем — обрыв. Резкая, физическая боль разрыва связи. Пустота. Лекс.

Она рывком села, и мир поплыл перед глазами. Комната была маленькой, без окон, с гладкими стенами цвета металла. Единственный источник света — тусклая светодиодная панель в потолке. Дверь — без ручки, с едва заметными швами. Ни мебели, ни чего-либо еще. Только она на холодном полу.

Она провела рукой по лицу, по груди, по рукам. На ней была та же одежда, что и в саду, но все карманы были пусты. Рюкзака, телефона, конечно, не было. Не было и резонатора.

Но что было хуже всего — внутри царила абсолютная тишина. Не та тишина, что была до встречи с Лексом, а иная, мертвая. Раньше его присутствие было фоновым шумом ее существования, напряжением струны, даже когда они были далеко друг от друга. Теперь струна лопнула. Она была одна. По-настоящему одна.

Паника подкатила к горлу, горячая и липкая. Она сглотнула ее, стиснув зубы до боли. Нет. Не сейчас. Она не могла позволить себе сломаться. Он был где-то здесь. Жив. Он должен был быть жив. Иначе все теряло смысл.

Она заставила себя встать, оперлась о стену. Ноги дрожали, но держали. Она обошла комнату по периметру, постучала по стенам. Сплошной металл. Дверь не поддалась. Никаких видимых средств наблюдения, но она не сомневалась, что за ней следят.

Время потеряло смысл. Минуты растягивались в часы. Она сидела на полу, подтянув колени к груди, и пыталась восстановить в памяти каждую деталь. Лицо человека в костюме. Слова: «Объект «Л» обезврежен и взят под контроль». Значит, Лекс был здесь. В этом же месте. Но что значит «обезврежен»? Убит? Нет, она отказывалась в это верить. Обездвижен? Условлен?

Она закрыла глаза и попыталась сделать то, что казалось естественным — протянуть мысленный щуп в ту пустоту, где раньше был он. Ничего. Лишь холодное, беззвучное эхо. Но потом... потом она уловила нечто. Не мысль, не образ. Скорее... ощущение. Как легчайшая вибрация. Словно далекий, почти заглушенный стук сердца. Это было невероятно слабо, почти на грани воображения, но это было что-то. Намек. Отголосок.

Надежда, острая и болезненная, кольнула ее. Она не была совсем одна.

Внезапно дверь бесшумно отъехала в сторону. В проеме стоял не солдат, а женщина в белом халате, с планшетом в руках. У нее было строгое, невыразительное лицо и короткие, практичные волосы.

— Вы пришли в себя. Хорошо, — сказала женщина. Ее голос был ровным, без эмоций. — Пойдемте со мной. С вами хочет поговорить директор.

Вероника медленно поднялась. Протестовать или пытаться сопротивляться было бессмысленно. Она кивнула и вышла за дверь.

Ее провели по длинному, ярко освещенному коридору с такими же гладкими стенами. Воздух был стерильным, пах озоном и антисептиком. Коридор был пуст. Ни души. Лишь монотонный гул систем жизнеобеспечения.

Они вошли в лифт, который плавно поехал вниз. Выйдя, они оказались перед массивной дверью из матового стекла. Женщина приложила ладонь к сканеру, дверь открылась.

Кабинет за ней был просторным и аскетичным. Большой стол из черного дерева, за ним — кресло. На стене — несколько мониторов, на которых сменялись схемы и графики. В кресле сидел тот самый человек в строгом костюме, что был в оранжерее. Он поднял на Веронику взгляд. Его глаза были холодными и проницательными.

— Садитесь, мисс Вероника, — сказал он, указывая на кресло напротив. Женщина в халате молча вышла, дверь закрылась.

Вероника села, сцепив пальцы на коленях, чтобы скрыть дрожь.

— Меня зовут доктор Аркадий Семенов, — представился он. — Я руковожу этим... учреждением. Вы проявили недюжинные способности. То, что вы смогли установить симбиотическую связь с Объектом «Л» и даже частично инициировать протокол стабилизации... это впечатляет.

— Где Лекс? — спросила Вероника, не в силах слушать его холодные комплименты.

Семенов слегка улыбнулся. —Объект «Л» находится в безопасном месте. Его состояние стабилизировано. Пока что.

— Что вы с ним сделали? —Мы вернули его в исходное состояние. Обезвредили ту нестабильную энергию, что он в себе нес. Процесс был... интенсивным. Но необходимым.

Вероника почувствовала, как холодеет кровь. —Вы убили его. —Нет. Мы его... перезагрузили. Очистили от побочных эффектов долгого пребывания вне контроля. Теперь он снова чистый носитель. Инструмент. Без ваших эмоциональных помех.

Он сказал это с такой леденящей простотой, что у Вероники перехватило дыхание. Они не просто поймали Лекса. Они стерли его. Убрали все, что делало его личностью. Его волю. Его память. Его... ее.

— Вы монстры, — прошептала она.

— Мы реалисты, — поправил Семенов. — Мир, в котором мы живем, хрупок. Аномалии, подобные Объекту «Л», — это рак на теле реальности. Наша задача — лечить. Иногда радикальными методами.

Он откинулся на спинку кресла. —Но вы, Вероника, оказались интересным побочным эффектом. Ваша способность вступать в резонанс с носителем... это нечто новое. Мы изучали таких, как Лекс, годами. Но симбиоз... это прорыв. Вы могли бы стать ключом к контролируемому использованию энергии разломов. Без риска нестабильности.

— Я никогда не буду вам помогать, — с ненавистью выдохнула она.

— Всегда есть рычаги воздействия, — холодно парировал он. — Например, благополучие Объекта «Л». Его существование может быть... комфортным. Или нет. Это зависит от вас.

Он взял со стола пульт и нажал кнопку. Один из мониторов на стене ожил. На нем была показана комната, очень похожая на ту, в которой она только что была. В центре, на полу, сидел Лекс. Он был в такой же серой одежде, его руки были скованы наручниками. Но самое страшное было его лицо. Оно было пустым. Полностью. В глазах не было ни мысли, ни узнавания, ни боли. Лишь пустота, как у робота, ожидающего команды.