Шёпот тени и кофе с корицей

Глава 26

Сумерки сгущались над городом, окрашивая небо в грязно-лиловые тона. Они стояли на крыше заброшенного склада, с которого открывался вид на ограду ботанического сада. Территория за колючей проволокой казалась безжизненной, но Вероника, даже без усиления связи, чувствовала знакомое давление — то самое энергетическое поле, что едва не стоило Лексу жизни. Теперь оно было еще плотнее, словно невидимый купол из упругого стекла.

Лекс стоял неподвижно, его глаза были закрыты. Он «ощупывал» защиту, ища слабые места, точки напряжения. Вероника наблюдала за ним, одной рукой сжимая холодный металл артефакта в кармане. Их связь была приглушена, чтобы не привлечь внимания, но даже в таком состоянии она чувствовала, как его сознание скользит по границам поля, анализируя его структуру.

— Они усилили его, — наконец произнес он, не открывая глаз. — Но не до конца. Есть... пульсация. Ритм. Как сердцебиение. И в момент между ударами есть зазор. Микросекунда. Но нам хватит.

— Как мы пройдем? — спросила Вероника.

— Мы не будем проходить, — он открыл глаза, и в них отразились первые звезды. — Мы просочимся. Поле не блокирует физические объекты. Оно реагирует на аномальную энергию. На меня. Но если я сожму свою силу до точки, до нуля, и ты в нужный момент прикроешь меня своим полем, как щитом... мы сможем пройти незамеченными. Как игла через ткань.

Он объяснил ей суть. Ей нужно будет в момент перехода через барьер создать вокруг него оболочку из своей, чистой энергии, скрыв его природу от датчиков. Артефакт усилит и стабилизирует этот импульс.

— Это сработает? — спросила она, сжимая кристалл.

— Это должно сработать, — ответил он. Другого ответа не было.

Они спустились с крыши и подошли к ограде в том месте, где поле, по расчетам Лекса, было тоньше. Ночь была тихой, лишь изредка доносился шум машин с проспекта. Лекс взял ее за руку. Его ладонь была холодной.

— Сейчас, — прошептал он. — Готовься.

Она закрыла глаза, сосредоточившись на артефакте. Она чувствовала его холод, а затем — тонкую вибрацию, исходящую от Лекса. Он сжимал свою сущность, свою внутреннюю бурю, в крошечную, невероятно плотную точку. Это было мучительно. Она чувствовала его боль, словно его самого сплющивали в тисках.

— Теперь! — его мысленный крик прозвучал как хлопок.

Она активировала артефакт. Не для усиления, а для фокусировки. Она представила себе прозрачный пузырь, кокон, и накинула его на Лекса, на его сжатую энергию. В тот же миг он рванул вперед, проходя сквозь ограду и невидимый барьер.

Воздух задрожал, словно от жары. Давление на ее ментальный щит было чудовищным, будто она пыталась удержать на плечах небо. Но она держала. Через долю секунды он был по ту сторону. Она почувствовала, как его энергия снова расправляется, как пружина.

Он обернулся и кивнул. Получилось.

Она последовала за ним, пройдя через дыру в заборе, которую они проделали заранее. Теперь они были внутри. Воздух здесь был густым, сладковатым и мертвым. Давление поля давило на сознание, но теперь они были под его куполом.

— К оранжерее, — мысленно передал Лекс. Их связь, усиленная артефактом, снова была кристально чистой. — Осторожно. Охрана не ушла.

Они двигались от тени к тени, используя заросли и руины служебных построек как укрытие. Лекс вел их, обходя посты охраны — он чувствовал живые существа так же отчетливо, как и аномалии. Солдаты сновали по территории, но их движения были хаотичными, нервными. Они что-то искали.

— Они знают, что мы здесь, — передала Вероника. — Чувствую их тревогу.

— Поле зафиксировало всплеск, когда мы проходили. Слишком кратковременный, чтобы определить источник, но достаточный для тревоги. — Лекс прижался к стене старой теплицы. — Ускоряемся.

Они почти достигли оранжереи, когда сработала сирена. Оглушительный, пронзительный вой разорвал ночную тишину. Прожекторы, установленные на вышках, взметнулись к небу, начали прочесывать территорию.

— Контакт! — мысленно крикнул Лекс и рванул вперед.

Их план рухнул, не успев начаться. Теперь оставался только один вариант — прорыв.

Они выбежали на открытое пространство перед оранжереей. Стеклянное здание было окутано сияющим куполом — тем самым полем, что теперь работало на полную мощность. Перед ним стояли солдаты, принявшие оборонительную позицию. И за их спинами — доктор Семенов. На его лице не было страха. Лишь холодная, расчетливая ярость.

— Довольно игр, Объект «Л»! — его голос, усиленный динамиками, гремел над территорией. — Сдайтесь! Вы в ловушке!

Лекс остановился, его грудь тяжело вздымалась. Вероника встала рядом с ним, вынимая артефакт из кармана. Холодный кристалл замерцал в ее руке, отражая свет прожекторов.

— Теперь, — сказал Лекс, и его голос прозвучал не в ушах, а в самой основе ее существа. — Делаем это по-твоему. Вместе.

Он протянул руку, и она вложила в его ладонь артефакт. В момент соприкосновения их связь взорвалась ослепительным светом. Она больше не просто чувствовала его — она стала им. Его сила хлынула в нее, а ее воля, ее стабильность, стала каркасом для этой силы.

Лекс поднял руку с артефактом. Кристалл вспыхнул, как маленькое солнце. Он не пытался пробить поле. Он направил энергию вниз, в землю, в сам разлом.

Земля под ногами содрогнулась. Не грохот, а низкий, протяжный стон, будто просыпался гигант. Камни на дорожках запрыгали, как горох на сковороде. Стекла в оранжерее задребезжали.

— Что он делает? — крикнул один из солдат.

Семенов побледнел. —Он не ломает поле! Он будит источник! Остановите его!

Солдаты открыли огонь. Пули засвистели в воздухе, но Лекс стоял недвижимо. Энергетический купол вокруг него и Вероники был видимым теперь — сияющая сфера, от которой пули отскакивали, как от брони.

Вероника, находясь в центре этого хаоса, чувствовала все. Она чувствовала, как энергия разлома, дикая и древняя, откликается на зов Лекса. Она чувствовала панику солдат, холодную ярость Семенова. И она чувствовала саму ткань реальности, которая начинала растягиваться, как перегруженная резина.