Шепот тлеющего сердца

2. Погребальный бой (14.01)

Глава 2

  Погребальный бой.

   Ветер облегчал бег Эрика. Он, казалось буквально приподнимал его над безжизненной равниной. Ноги с каждым шагом двигались все проворнее, все мягче - и уже через какие-то пару десятков шагов нельзя было расслышать, настолько он стал невесомым и уверенно-спокойным. Для эльфа все было решено, а значит единственное, что он должен был бы сделать, так это забрать с собой побольше кровожадных тварей. Глаза излучали нарастающий огонь скорой битвы. Сердце отдавалось в виски далеким эхо. Рука перехватила кинжал так, чтобы лезвие шло вдоль наручей, а резная рукоять лишь слегка просматривалась между большим и указательным пальцами.    

   Такие кинжалы вручали при вступлении в клан наемников, как символ огромного уважения к боевым талантам каждого, ведь они признаны были лучшими. Все широкое, чуть загнутое, в полкогтя, лезвие дорогой стали было щедро украшено символами и текстом молитв великому богу войны и смерти Гебенару. Сама рукоять традиционно выполнялась в виде челюсти пса. На коричневом корпусе символически проступали зубы и десны главного стража самого опасного из Богов. Несущие Смерть уже не первый век верили, что погибнув в бою на глазах Гебенара, они становятся его верными слугами и после смерти, превращаясь в огромных белых псов с алыми глазами и ядовитыми зубами. Такой подарок должен был служить и как самое большое напоминание о мечтах всех наемников. Обычно их хранили до самой смерти или передавали ученику, редко, но случалось, хранили в семьях, как родовую реликвию и память. Однако совершенно точно не использовали в бою.    

   Эрик все эти тонкости верований, конечно знал, но они не сильно волновали. Кинжал был его единственным оружием сейчас, а раньше отлично показывал себя в бою. Он видел в нем только прекрасные качества клинка, который проникал в плоть, как в прохладное масло, без особых усилий, а значит хранить его не было никакого смысла, как впрочем и искать что-то другое на замену.    

   Эльф оставлял за собой на сером песке, через каждые пару шагов, маленькое пятнышко крови. Обогнув бывшие сады, легко перепрыгнул остатки забора, дальше по странной узкой дороге из редкого камня, вышел к соседнему дворцу, первый этаж которого был полностью разрушен.    

   У исполина не было стен. Его поддерживали невероятно широкие колонны странной формы из неизвестного черного металла, каждая толщиной с хороший столетний дуб. Они стояли на равном отдалении друг от друга и упирались в такие же металлические балки, только лежавшие параллельно земле. Больше всего вся эта конструкция напоминала странного зверя, а дом, как бы был на его лапах, количество которых нельзя было посчитать, так как не везде проникал свет и колон явно было больше, чем казалось с улицы.

   Эльф решил не обходить дворец, а пройти по прямой и скрылся в темноте. Послышалось сдавленное рычание из дворца, откуда выбрался эльф, еще несколько минут назад. Стая наконец нашла одноглазую и теперь ринется на поиски добычи. Понял это и эльф, даже через гул в ушах он хорошо расслышал негодование и обиду хищников, которые если и встречали врага способного отнять их жизни, то уже очень давно. Горгульи умирали от голода или болезней, но много лет никто не убивал ни одной, потому что среди охотников им не было равных. В отличии от большинства животных, эти очень хорошо понимали, когда нужно отступить, когда нужно нападать. Если остальные звери шли на запах и просто нападали, то эти всегда четко определяли стоит ли вообще рисковать. Именно поэтому караваны могли спокойно проходить мимо Мертвого Города, когда-то давно, когда еще только здесь появилась первое поколение этой стаи, горгульи нападали на обозы.

Закончилось все тем, что в одном из нападений погиб граф и его племянник вместе с охраной, слугами и лошадьми. После трагедии в Мертвый Город прибыло несколько рыцарей и лучников. Они перебили почти всю стаю, а вот новые поколения тварей уже обозы не трогала, предпочитая просто ждать одиноких, страдающих от голода и жажды путников.

Они верно рассудили, среди таких людей не бывает знати, за которую могут прийти мстить, а значит можно есть не опасаясь. Им вполне хватало, потому что иногда кроме таких заблудших в город заглядывали юные маги или молодые воины, которые стремились всем доказать свою силу. Еще ходили слухи, что среди господ, прилежащих к Серой Пустыне земель была любимая казнь - всех особо неугодных приводили в Мертвый Город связанными и бросали в один из замков.    

   Размеры стаи никто доподлинно не знал, но ясно одно - она не бедствовала и скорее всего активно размножалась. Природа сделала зверей очень осторожными, они не рискнут нападать при свете дня, на открытой местности, на большое скопление людей, даже при численном перевесе с их стороны. А пока ничто не угрожает торговцам, значит и хищникам, всех все устраивало. Эльф был убежден, что многие из властителей наоборот охотно подкармливали горгулий не только своими врагами, преступниками или рабами, но и в особо спокойные дни просто лошадьми и прочим скотом, лелея мечту о том что их возможно приручить, а значит заполучить невероятно сильное оружие. Про попытки дрессуры горгулий никто из простого народа не знал и искренне верил, что эта кара Великих Ушедших Богов, которые все-таки сделали так, чтобы замки не достались их творениям.    

   Эльф же о них знал мало, но зато хорошо понимал подлые желания продажных представителей "голубых кровей" , а потому его предположение имело под собой реальные основания. Парочка тварей, которые напали на него в замке-с-куполом были слишком большими и толстыми, они явно хорошо и регулярно питались. Ни на одной не было шрамов от меча или стрелы, более того даже не было шрамов от когтей собратьев. Они нападают на себе подобных, только от большого голода и никак по другому. Еще одна отличительная особенность, другие животные нападают друг на друга из-за территории или брачных игр за самок, но эти никогда не тронут собрата без угрозы просто умереть с голоду. Все это говорило, только об одном - о них хорошо заботятся и никто не пытался их убить, как минимум два поколения, а это не меньше тридцати лет.