Шёпот Тьмы. Последняя ведьма для охотника

Глава 1

В мире, где тьма шепчет древние проклятья, а леса хранят секреты богов, ведунья Мирослава и суровый охотник на ведьм Радомир вынуждены объединиться, чтобы остановить древнее зло.

Путь к вратам Тьмы долог и сложен, а они – лютые враги. Или… просто сильный мужчина и хрупкая женщина, у которых нет ничего, кроме настоящего?

В мире, где тьма шепчет древние проклятья, а леса хранят секреты богов, ведьма и охотник, связанные судьбой, должны остановить древнее зло.

Или стать его частью.

Глава 1

День стоял знойный, воздух дрожал от жары, пропитанный запахами сухой травы, раскалённого железа и конского пота. Отряд охотников на ведьм, остановившийся на короткий привал у кромки леса, собирал пожитки, готовясь продолжить путь. Поход затянулся, припасы иссякли ещё несколько дней назад, а деревенские жители, чьи избы мелькали за холмами, не спешили делиться последним. Хоть и снимали шапки, завидев всадников ордена, их лица хранили настороженность. Радомир понимал: прошлый неурожайный год высосал из них все силы, а этот, с его затянувшимися холодами, не сулил ничего хорошего. Крестьянская краюха хлеба, добытая с трудом, была поделена по-братски, но что она для семерых голодных мужиков?

Радомир стоял чуть в стороне, его тёмные глаза внимательно следили за товарищами. Чёрные волосы, выбившиеся из-под кожаного капюшона, липли ко лбу. Поверх рубахи — потёртая кожаная броня, на поясе — кинжал с рукоятью, вырезанной из кости. Руны на клинке слабо мерцали, улавливая невидимые нити магии, что витали в воздухе. На плече его сидела белая птица — сокол. Его глаза блестели, будто хранили тайну. Радомир не признавал оберегов, что так любили крестьяне, но эту птицу не прогонял. Она появилась в тот день, когда он впервые взял в руки кинжал, и с тех пор следовала за ним, словно тень.

— А ты что коня не седлаешь? — голос Дариана, верного друга и старшего после самого Радомира из братьев ордена, вырвал охотника из раздумий. — Сам же сказал: быстрее отправимся, быстрее доберёмся до Великого Града.

На Радомира устремились взгляды. Шесть пар глаз — усталых, но цепких — ждали ответа. Он чувствовал их нетерпение, их жажду отдыха, тепла очага и горячей еды.

— Ежели сейчас не выедем, к завтрашнему вечеру не поспеем, — дерзко бросил Бореслав, самый молодой в отряде. Его лицо, ещё не тронутое шрамами, горело юношеским задором. — Дрёма свалит, а там пиши — пропало. Никакие девки так не приманят.

Раздались хриплые усмешки. Радомир тоже криво улыбнулся, хоть и не разделял их веселья. Парень был прав: усталость брала своё, и каждый в отряде мечтал о конце пути больше, чем о женских ласках.

— Эх, баньку бы, — мечтательно протянул Захар, здоровяк с бородой, похожей на медвежью шкуру, похлопав своего коня по крупу.

Радомир молчал, его рука невольно легла на сумку, где, завёрнутый в грубую ткань, лежал перстень. Артефакт, что они отняли у колдуна, павшего под их клинками две недели назад. Его сила — дар и проклятье — могла изгнать тьму или возвысить её до небес. Радомир знал: этот груз доверен ему, и только ему. Чем ближе они подходили к Великому Граду, тем больше опасностей поджидало на пути — и не только на узких тропах, но и в сердцах тех, кто шёл рядом.

— Ты остаёшься за старшего, Дариан, — сказал он, и его голос, низкий и твёрдый, разрезал тишину.

Смешки стихли. Братья ордена переглянулись, их лица потемнели. Дариан нахмурился, но кивнул, привыкший к решениям Радомира. Бореслав открыл было рот, но Захар положил тяжёлую руку ему на плечо, заставив замолчать.

— Есть у меня тут ещё дело, — продолжил Радомир, обводя товарищей тяжёлым взглядом. — Пока в деревне были, слышал от местных: нелюдь тут обитает. Прячется в лесу, но люди видели её. Скот мрёт, дети болеют. Надо разобраться.

— Так вместе пойдём, — предложил Дариан, шагнув ближе. — Семеро лучше одного.

— Нет, — жёстко пресёк Радомир. — Я один пойду. А вы двигайтесь вперёд. Расчистите путь, если потребуется, а заодно и на себя внимание заберёте. Встретимся в Великом Граде.

Он повернулся, не давая им шанса возразить. Птица на его плече расправила крылья, будто соглашаясь. Кинжал на поясе дрогнул, руны на нём вспыхнули ярче.

Лес звал, и Радомир знал: там его ждёт не только нелюдь, но и ответы. Или новая угроза.

Он свистнул, и от табуна отделился высокий чёрный конь. Радомир шагнул в тень деревьев, оставив отряд позади. Солнце жгло спину, но в глубине леса уже собиралась тьма.

Чем глубже тропа уходила в лес, тем уже она становилась. Кроны вековых деревьев сплетались над головой, образуя плотный полог, через который едва пробивались тонкие лучи солнца. Тени лежали густо, и Радомир, привыкший к их языку, прислушивался к каждому шороху. Лес пел свою песню — скрип ветвей, шелест листвы, далёкий крик птицы, — но он искал иное: шаги, дыхание, шёпот магии. Единственным верным проводником оставался кинжал на поясе. Рукоять из кости, вырезанной из неведомого зверя, чуть дрожала, а выгравированные руны напоминали о том, что лес полон колдовства. Он знал: цель близко.

Конь ступал следом, бесшумный, будто подковы его не касались земли. Радомир был настороже, тёмные глаза зорко вглядывались в чащу. Плащ Радомира, тёмно-зелёный, почти чёрный в тени, колыхался за спиной, скрывая вышитые узоры на кожаной броне.