Шёпот Тьмы. Последняя ведьма для охотника

Глава 2

Радомир медленно открыл глаза. Он лежал на узком, жёстком ложе, но в тепле, укрытый грубым одеялом. Пахло травами и дымом от дров, тлеющих в печи.

– Где он? – прохрипел Радомир, пытаясь приподняться.

Мирослава, стоя у грубо сколоченного стола, покосилась на него, растирая в плошке сухие травы. Заметила, как он поморщился от боли. Её лицо оставалось бледным, глаза горели лихорадочным огнём, а слабость цепко держала в своих когтях. Но она знала: кроме неё, охотнику помочь некому.

– Эко наглец, – проворчало всклокоченное существо, сидящее у печи. – Вместо благодарности вопросы задаёт!

– Это ещё что за тварь? – Радомир, стиснув зубы, рванулся вперёд, схватил мелкую тварь за шкирку и встряхнул.

Существо взвизгнуло, молотя короткими ножками по воздуху. Мирослава подскочила, вырвала его из рук охотника и гневно сверкнула глазами.

– Руки не распускай! – отрезала она, прижимая к себе дрожащего лесовичка. – Это Мирош.

Мирош, ворча, уцепился за её рубаху. Его большие глаза сверкали смесью страха и злости.

– Волочёт хозяйка всякое, – буркнул он. – Поганой метлой бы гнать, а она тянет! Он ей погибель, а она ему – последние силы. Ох, сердце твоё доброе, Мирославушка…

– Хватит, – оборвала она и опустила лесовичка на пол. – Иди за печь, Мирош, и сиди там.

Она повернулась к Радомиру. Не раз ей доводилось врачевать раны – звериные, людские, от капканов и стрел. Но таких, как у него, она не видела. Его тело противилось её магии. Кровь хлестала, пока она билась за его жизнь. Тепло её ладоней угасало, края раны не желали срастаться. Его боль перетекала в неё, выжимая слёзы, но Мирослава не отступила. Она всегда была сильнее смерти.

Радомир прислушался. За стенами избы шумел дождь, словно лес оплакивал их схватку.

– Дождь, что ли? – голос его был хриплым, едва живым.

Он скользнул взглядом по комнате, заметил в ногах ложа свой плащ и пояс с серебряной пряжкой. Сапоги стояли рядом. Прищурившись, он прикинул, как быстро сможет набросить на ведьму путы, но она прочла его мысли, как раскрытую книгу.

– Кинжал твой под подушкой, охотник, – бросила она устало, с ноткой раздражения, подходя с плошкой. – Дождь. Лес смывает с себя скверну, очищается от тьмы.

Она остановилась рядом. На теле Радомира, помимо свежей раны, виднелись старые шрамы – следы былых битв, выцветшие, но красноречивые. Мирослава смотрела на него без смущения, с дерзким вызовом. Не красна девица, чтобы отводить глаза от обнажённого по пояс мужчины. Напротив, она вскинула подбородок, отвечая на его колючий взгляд.

Но Радомир, казалось, забыл о ней. Морщась от боли, он рывком поднялся и принялся рыться в своём барахле. Вытащив сумку, раскрыл её и замер.

– Где оно?! – взревел он, резко обернувшись. – Где кольцо?!

– Какое ещё кольцо? – Мирослава нахмурилась.

Радомир шагнул к ней, схватил за плечо с такой силой, что плошка выпала из её рук и стукнулась о пол. Она вскрикнула, отступила, выставив руку, но магия лишь слабо замерцала на кончиках пальцев. А Радомир, словно и не был ранен, впечатал её в стену у печи, сжав горло.

– Где кольцо?!

– Пусти! – прохрипела она. В этот миг что-то ударило его по ноге.

– Тварь проклятая! – рявкнул Радомир, пытаясь схватить Мироша, но лесовичок, отбросив раскалённую кочергу, юркнул в сторону.

– Какое ещё кольцо?! – выкрикнула Мирослава, хватая воздух.

– Перстень! В сумке был перстень!

Её глаза расширились. Перед мысленным взором всплыл всадник, сотканный из тьмы, сжимающий свёрток. Радомир, заметив её побелевшие губы, напрягся.

– Что за перстень? – прошептала она. – Я знаю только об одном… Перстень Воронов. Но он у Зорка, уже много лет.

– Уже нет, – отрезал Радомир, с яростью швырнув сумку на пол.

Мирослава похолодела. Он прижал руку к груди, где алел свежий шрам.

– Зорк отправился в царство теней, где ему и место, – процедил Радомир.

Она сглотнула, чувствуя, как страх сковывает сердце. Теперь всё вставало на свои места. Тьма не просто так явилась. Присев, она подняла треснувшую плошку, но пальцы дрожали, не слушаясь.

– Да что ты делаешь, ведьма?! – рявкнул Радомир, схватив её за локоть и рывком подняв.

– Не ведьма я тебе! – огрызнулась она, вырываясь. – Я твою никчёмную жизнь спасла! Зря, видать!

– Ясное дело, зря, – проворчал Мирош из-за печи. – Ох, дурная ты…

Мирослава пропустила его слова мимо ушей. Решительно шагнув к Радомиру, она сказала:

– Дай рану твою залечу до конца.

– Отойди, – он оттолкнул её руку с остатками снадобья.

Радомир попытался встать, но силы покинули его. Он нахмурился, словно только теперь осознал, как близко был к смерти. Обведя взглядом тесную избу – потрескивающую печь, полку с травами и склянками, грубо сколоченный стол, – он остановился на Мирославе. Она стояла, держа плошку, и смотрела на него с дерзким вызовом.