Шёпот Тьмы. Последняя ведьма для охотника

Глава 3.1

Дождь ослаб, но всё ещё моросил, тонкими струями стекая с листвы. Рассвет вставал нехотя, серые пятна на горизонте больше походили на густой туман, чем на новый день. Мирослава, закутанная в тонкий плащ, защищавший лишь от влаги, шагала рядом с конём Радомира, едва поспевая за его мерным ходом. Жаловаться было не в её натуре, но верёвка, стягивающая шею, жгла сильнее, чем холод. Магия её всё ещё спала, истощённая, и противиться охотнику она не могла. Тропа, петляя меж деревьев, вывела их на поляну, где иссохшие ветки тянулись, словно мёртвые пальцы. Трава пожухла, земля, напитанная дождём, превратилась в грязь. Мирослава замерла.

– Долго здесь жизни не будет, – тихо сказала она, и в голосе её сквозила печаль.

Радомир придержал коня. Это была та самая поляна, где накануне он нагнал ведьму. Вчера здесь буйствовала зелень, и птицы заливались наперебой, а ныне всё умерло, будто тьма выпила саму душу леса.

– Пойдём, – он потянул верёвку, заставляя её двинуться.

Из сумки высунулась лохматая мордочка Мироша.

– И ради этого ты его лечила? – громко, чтобы слышал Радомир, спросил лесовичок.

Мирослава, не отвечая, надавила на его голову, заталкивая обратно. Грязь чавкала под сапогами, подол юбки намок и отяжелел.

– Каков твой план, охотник? – саркастично бросила она.

Они шли всего несколько минут, но ей казалось, что прошёл день.

– На север, – скупо ответил Радомир.

– Без тебя бы не догадалась! – огрызнулась она. – Как перстень искать будешь?

Он не ответил, лишь дёрнул верёвку, заставляя её ускорить шаг. Лес сомкнулся вокруг, и Мирослава заметила волка, следящего за ними из чащи. Она сделала едва уловимый знак рукой, и зверь растаял в тени. Ей нужно было добраться до старого волхва, о котором ходили слухи. Звали его Яромир, и, говорят, жил он у древнего капища на севере, где лес становился непроходимым, а опасность подстерегала на каждом шагу. Байки это или правда, она не знала, но надежда теплилась.

Радомир поморщился, коснувшись груди.

– Я предупреждала, что рано тебе в седло, – сказала Мирослава.

– Времени нет, – отрезал он. – Я знаю, что делаю.

– Конечно! – фыркнула она. – Перстень тьме отдал, сам чуть не сгинул…

Его взгляд был таким, что она осеклась. Спорить с ним было бесполезно.

Через полтора часа тропа вывела их на утоптанную дорогу. Мирослава устала, верёвка на шее раздражала всё сильнее.

– Сними с меня аркан, – потребовала она.

– Обойдёшься, – бросил он.

– А если твой конь понесёт?

– Отправишься туда, где тебе место, – отрезал он, и в его голосе не было ни тени шутки.

Мирослава сжала зубы. Она не ждала благодарности за спасённую жизнь, но унижение жгло сердце.

Когда впереди показалась деревня, она насторожилась. К людям она выходила редко, только по нужде. Иногда крестьяне сами искали её – чаще женщины, неся больных детей, моля о спасении и обещая всё, вплоть до души. Мирослава посмеивалась над их наивностью – души ей были не нужны. Она брала мукой, тканями, молоком, мёдом. Обереги для скота давала даром – не брала плату с тех, кто кормил других. Но теперь ей предстояло пройти через деревню открыто, с верёвкой на шее, точно пленнице.

– Если хочешь моей помощи, давай обсудим условия, – сказала она.

Радомир усмехнулся, дёрнув верёвку, чтобы не забывалась. Они поравнялись с первыми домами, и крестьяне, высыпав на улицу, принялись тыкать в неё пальцами.

– Ведьма! – закричали дети. – Ведьму поймали! Нежить!

Камень ударил Мирославу в плечо. Она вскрикнула, обернувшись. У обочины корчил рожи мальчишка лет восьми, сжимая в руках ещё несколько камней.

– На суд её! Казнить! – донеслось из толпы.

Ещё три камня угодили ей в спину и плечи.

— Смерть ведьме!

Среди зевак она узнала мальчика, которого год назад спасла от лихорадки. Тогда он метался в бреду, а родители готовились к похоронам. Злость вспыхнула в груди, пальцы потеплели, и на ладони замерцало зелёное свечение. Толпа зашепталась.

– Пореши её, охотник! – заверещала сухая старуха, заталкивая мальца во двор.

Люд подхватил её крик. Радомир остановил коня и поднял руку, требуя тишины. Его взгляд обжёг толпу.

– Ведьма будет наказана, – громко объявил он. – А теперь разойдитесь.

Народ загудел. Глаза Радомира полыхнули.

– Разошлись! – рявкнул он, и голос его прогремел, как гром. – От имени князя Великого Града: суд над нежитью будет строгим. Но кто сам судить вздумает, ответит перед князем. Или налоги давно не платили?

Крестьяне, ворча, попрятались по дворам. Лишь малая девочка осталась, стоя у забора, посасывая палец и провожая их взглядом. Дворовый пёс подбежал, обнюхал их и вильнул хвостом. У последних домов Мирослава заметила молодую женщину, чьего младенца недавно спасла. Та отвела глаза, притворившись, что ничего не видит.

– Неудивительно, что тьма крепнет, – тихо сказала Мирослава. – Люди малодушны стали. Ложь и страх кругом. Сын на отца идёт, дочь мать предаёт. Плохо это.