Шёпот Тьмы. Последняя ведьма для охотника

Глава 4.2

Несмотря на болота, окружавшие капище, внутри было сухо, воздух лёгкий, пропитанный запахом мха и старого камня. Мирослава оставила Мироша снаружи, Радомир – коня и сокола. Он осматривал стены, покрытые древними рунами. В щели были воткнуты пучки высохших трав, оставленные теми, кто приходил сюда до них. Мирослава отрезала кусок хлеба для жертвенника. Радомир перехватил её руку.

– Нам хлеб нужен, – сказал он.

– Нельзя просить у духов, ничего не оставив, – ответила она, глядя на него, как на неразумное дитя. – Знаешь, в чём беда твоего ордена, охотник? Вы мните себя выше всех, а в вас – пустота. Только злоба внутри. Мы пришли просить, не требовать и не подчинять. Не духи от нас зависят, а мы от них.

Их взгляды схлестнулись. Радомир молча выпустил её руку и отвернулся. Мирослава положила хлеб на жертвенник и прикрыла глаза. Сила древних струилась вокруг, их голоса шептались в шуме ветра. Она коснулась прохладного камня, провела пальцами по рунам.

– О духи древние, мудрые, – прошептала она.

Отзовитесь на голос мой.
Вопросы трудные у меня,
Без вас я – путник слепой.

Мать учила её словам обращения, когда Мирослава была совсем малышкой. Тогда она не думала, что эти знания пригодятся. Камень потеплел под её ладонями, но сил и знаний не хватало. Духи не доверяли ей, не знали её.

– Дай нож, – бросила она Радомиру, ожидая спора.

Но он молча протянул ей небольшой клинок. Мирослава разрезала плетёный оберег с запястья и положила рядом с хлебом, затем полоснула по едва зажившей ране. Кровь брызнула на камень, и она тихо застонала, но не отступила. Сила капища нарастала, духи, словно переговариваясь, решали, достойна ли она.

– Подойди, – сказала она Радомиру. – Руку!

Она схватила его ладонь. Камень под их пальцами стал горячим. Снаружи потемнело, ветер завыл, листья зашумели, гром раскатился над болотами. Радомир потянулся за кинжалом.

– Нет! – зашипела Мирослава. – Убери его!

Её голос дрожал от напряжения, лицо побледнело. Радомир чувствовал, как дрожат её пальцы.

– Что делать? – спросил он.

– Обратись к ним! – выкрикнула она, перекрывая порыв ветра, ворвавшийся в капище. – Задай вопрос мысленно! Держи мою руку!

Ветер ревел, полог её юбки хлестал по ногам. Она сжала его ладонь, и Радомир ощутил тёплую влагу – её кровь, живая, горячая, стекала между их пальцами на камень. Он выпустил её руку, но лишь на миг – чтобы полоснуть ножом по своей ладони. Снова сжав её кисть, он почувствовал, как ветер взвыл, точно раненый зверь. Косы Мирославы растрепались, зелёные и синие ленты трепетали в воздухе. Единение их крови смело все преграды, и духи наконец поверили. Гром прокатился над землёй, засверкали молнии. Ни он, ни она, не знали такого стремительного урагана – сила древних коснулась их.

– Как найти перстень Воронов? – громко прошептала Мирослава.

Радомир стиснул зубы, вдыхая холодный воздух, пахнущий болотными ягодами, мхом и травой. Ветер едва не сбил её с ног. Снаружи гремел гром, слышалось ржание коня и вопли Мироша, но Мирослава цепко держала руку Радомира, ловя каждый звук.

– Как найти перстень Воронов?! – выкрикнула она, перебивая гром. – Дайте ответ, духи! С благими намерениями идём! Кровь наша, окрасившая ваш хлеб, тому свидетель!

Темнота сгустилась, тени скользнули в капище, заполняя его. Они гудели, шептались, кружились вокруг. Дождь хлестал снаружи сплошным потоком.

Мирослава вскрикнула. Перед ней возникла старая изба с деревянным крыльцом. Гомон мужских голосов, стук копыт. Семь всадников приблизились к дому.

– Беги, Мирослава! – крикнула Велеслава, её мать. – Беги, пока глаза видят!

Один из всадников накинул петлю на шею Велеславы и припустил коня. Мирослава разрывалась: она была здесь, взрослой, и одновременно ребёнком, задыхающимся, бегущим от избы, сжимая в руках лохматое существо…

Тени кружились, гул становился плотнее. Вдруг среди них проступила просёлочная дорога. Женщина бежала по ней, оглядываясь на преследователей. Меч сверкнул, и она упала замертво.

– Сын мой… – прошептала она, затихая.

Радомир сжимал руку Мирославы, пока она пыталась вырваться. Слёзы катились по её щекам.

– Не это я просила! – закричала она. – Перстень Воронов!

– Врата… – гул теней эхом разнёсся под сводами.

– Яромира найдите, ответы с ним…

— А пока – путь…

— путь…

— И не отрекайтесь друг от друга.

— Связаны вы. Отныне и навечно связаны.

Тени скользнули прочь. Мирослава оперлась на жертвенник, открыла глаза. Капище опустело. Хлеб и браслет с жертвенника исчезли, остались лишь бурые пятна их крови. Радомир выпустил её руку, спрятал нож в голенище.

– Ересь, – прохрипел он, но в глазах его мелькнуло сомнение.

Мирослава, не чувствуя ног, вышла наружу. Солнце светило ярко, но, не пройдя и десяти метров, она запнулась и рухнула в грязь. Перед глазами всё ещё стояла изба и бегущая женщина.

– Это была моя мама, – прошептала она, услышав шаги Радомира.