Шёпот Тьмы. Последняя ведьма для охотника

Глава 6.2

***

Костёр на ночь разожгли у ручья, в укромном месте, чтобы люд не околачивался. Пламя не занималось долго, но разгорелось на славу. Поленья потрескивали, жар грел, отгоняя ночь от уставших путников.

– Постирать надо, хозяюшка, – удручённо сказал Мирош. – Так не почистить.

– Умный ты. Сама знаю, что надобно, да только в чём я останусь? В рубахе?

Радомир оторвался от затачивания ножа. Мирослава опять пыталась отчистить юбку, но болотная влага и грязь пропитали ткань насквозь. Сколько ни три – всё понапрасну. Она всё же не сдавалась. Огонь отбрасывал блики на её бледную кожу, делая глаза янтарными.

– Я за водой пойду, – сказала она, поднимаясь. – Принесу от ручья.

Взяла котелок и направилась к воде. Радомир смотрел на её спину, на фигурку, словно растаявшую в лесу. Мирош помчался за ней, едва поспевая. Из леса донеслось мелодичное пение – похожее на журчание воды, но протяжное, печальное.

Слова были незнакомые, а может, он не мог их разобрать. Убрал наточенный нож за голенище и глотком осушил остатки отвара.

– Мирош! – испуганно воскликнула Мирослава, обрывая песнь. Сидевшая у ручья лисица удрала в заросли. – Напугал меня. Что от костра ушёл?

– Смурной он.

– Костёр?

– Охотник твой.

Мирослава дождалась, когда котелок наполнится, и выпрямилась. Мирош ухватился за её подол.

– Мог бы и поблагодарить его, – напомнила она. – Коль бы не он, оплакивала бы я тебя сейчас горючими слезами.

– Коль бы не он, мы бы с тобой у печи сидели и каравай вдвоём жевали. А теперь…

– Тебе каравая жалко, что ли?

– Купца он погубил. Наверняка он. А ты…

– Не он, – строго возразила Мирослава.

Мирош пробубнил что-то, крепко держась за юбку. Но замолчал – они вернулись к костру. Мирослава поставила воду нагреться, чтобы тёплой умыться. Радомир кинул ей на колени свёрток. Она поймала его неловко. Он глядел хмуро, словно что-то его тяготило – или место, или иное. Он был таким с тех пор, как солнце перевалило зенит.

Мирослава развернула ткань. Внутри лежали штаны – шаровары с вышитыми узорами. Добротные, но лёгкие.

– Да неужто опять подарки?! – воскликнул Мирош. Схватил двумя лапками штанину и принялся вертеть, разглядывая узор. – Такое только женихи девицам приносят.

Мирослава только рот приоткрыла.

– Надоело мне, что ты с тряпками своими возишься, – сказал Радомир. – Чтобы по лесу идти, не платья бабские нужны. И времени нет стирать. Переодевайся, а то, что на тебе, на тряпицы пойдёт. Всё в пути сгодится.

Он не дал ответить – сам ушёл к ручью. Там, на берегу, поднял камень и бросил в воду. Камень шлёпнулся. Радомир сквозь деревья глянул на костёр. Мирославу не увидел, да и не хотел. Но в мыслях – как она сапоги стягивает, колени её какие.

– Негоже за девицей подглядывать, – ехидно засмеялся кто-то в траве.

Радомир пригляделся. В траве стоял крошечный старичок в шляпке, похожей на грибную. Глазки-пуговки сверкали.

– Ой, молодёжь! – покачал старичок - боровичок головой и погрозил кулачком размером с ноготь на мизинце. – Нравится ведунья – поди и скажи.

– Иди отсюда, дед. Только тебя и не хватало.

– Я-то пойду, пойду, а ты… Эх, – он махнул рукой и, посмеиваясь в бороду, скрылся в кустах.

***

Деревня спала крепко, не подозревая, что со всех сторон подбирается тьма. Дворовые псы рвались, раздирая глотки, корова в сарае громко мычала. Разбуженная шумом баба вышла, кутаясь в старый халат, и пошла успокаивать скотину. Тьма сгустилась, проглотив свет звёзд и луны. Дикое ржание пронеслось над деревней, и из тьмы выскочил всадник. Конь его вздыбился, заколотил копытами воздух и понёсся вдоль спящих домов. Искры из-под копыт летели, за миг превращаясь в языки огня. Не разобрать было, где дым, а где тьма. Перепуганные собаки, не на привязи, бросились прочь, гонимые первородным страхом. Только один вбежал в дом, выманил хозяйскую малышку. Та вцепилась в него, и он унёс её.

Всадник добрался до последнего дома. Остановился. Глаза его пугали пустотой. Дикий вой пронёсся над полыхающей деревней, конь, словно танцуя, снова вздыбился.

– Перстень близко, – провыла Тьма. – Чую я. Скоро, скоро…

Радомир подорвался с места. Лицо, тело покрывал липкий холодный пот, сердце колотилось. Мирослава спала, свернувшись клубком в плаще, в отдалении ухала сова.

– Что скачешь? – спросил Мирош из корней, где устроился. – Лес и так неспокойный. Плачет, слышишь?

Радомир не слышал. Рот пересох, конь нервно тряс гривой, копытом рыл землю. Деревни не было, тьмы тоже. Ночь ещё не кончилась, хоть и близилось утро.

Он вылил в ладонь остатки воды из котелка и плеснул в лицо – не помогло.

– Следи за хозяйкой, – приказал он Мирошу. – Глаз не своди и вопи, коль что не так.

Мирош подозрительно смотрел на охотника, слушая дыхание Мирославы.