Шепот в бархате

Пролог. Шелковые оковы

Тень от его шляпы на стене была похожа на летучую мышь. Эвелин смотрела на неё уже три недели. Каждую ночь. Она знала, как тень вздрагивает, когда ветер задувает в щели, и как замирает, когда Аластер делает вдох.

Воздух в фургоне пах так же, как и он сам. Бренди, опиум, химикаты. И под всем этим — десятилетия гнилой травы и звериного пота. Цирк не мылся. Он пропитывал. И теперь она была частью этой пропитки.

Из-за стен доносился ночной концерт. Смех Жвачки — разорванный, как тряпка. Щелчок Серафины, выворачивающей позвоночник. Шорох Мавкиных ворон. У каждой зверушки был свой зверёк.

Дверь открылась без стука.

Аластер вошёл, стряхнул дождь с плаща. Ткань упала на сундук. От него пахло чужими духами.

— Скучала?

Она молчала. Он отучил её говорить ещё до того, как приковал к койке.

Его пальцы коснулись её щеки. Она не дрогнула. Но мурашки побежали. Уже не от страха. От привычки.

— Ты сегодня особенно прекрасна.

Он врал. Она знала. Но тело поверило на секунду. Этого хватило.

Он сел рядом, рука легла на её талию. Властно. Привычно.

— Жвачка испортил новую игрушку, — сказал он, водя пальцами по её коже. — Такая трата.

Она видела ту девушку. Хрупкую. Испуганную. Два дня назад. Теперь её нет. Как нет и предыдущей — ту Аластер разобрал на сувениры.

Эвелин похолодела. Он почувствовал дрожь.

— Не стоит, — шепнул он. — Она была несовершенна. Ты — перспективнее.

Его рука скользнула под простыню. Без спешки. Просто напоминая: каждая клетка здесь — его.

Он наклонился, губы обожгли шею. Пальцы впились в бедро. Оставляя синяки не на коже — на том, что от неё осталось.

— Ты не пленница, Эвелин. Просто все двери ведут обратно ко мне.

За стеной защёбетала ворона. Птица пела колыбельную. Кому-то другому. Может, Улыбке. Может, никому.

Аластер усмехнулся. Поцеловал её в висок.

— Спи. Завтра я подарю тебе новую нить. Шёлковую. Цвета запекшейся крови.

Эвелин закрыла глаза.

И поняла: он мог убить её. Давно. Не убил.

Теперь она не знала, что страшнее — его угрозы или то уродливое тепло, которое она в них находила.

В мире, где стены сшиты из кошмаров, привычка становится единственным компасом.



Отредактировано: 14.06.2026





Понравилась книга?
Отложите ее в библиотеку, чтобы не потерять