Шепот в тумане тьмы

Глава 16. «Темное желание»

Корен, который был не в силах сказать ни слова, закивал головой, и отправился обратно. Астерион подхватил меня, и мы полетели обратно в пещеру. Я видела его глаза, не менее опустошенные, чем у Корена. А я начала беспокоиться о Хильде. Они наверняка уже должны были вернуться из города, и малышка тоже могла пострадать от тумана.

– Ты не злишься на меня за это? – спросил Астерион, когда мы уже подлетали к пещере.

– У меня не осталось сил злиться, – вздохнула я. – Я же знаю твою природу, и что Корен просто тебя спровоцировал, а ты ответил.

Но и это не все. Я видела его взгляд, когда он нашел меня там. Туман, несший в себе безумие, отразился и на нем. Астерион сам оказался уязвим, и я могла лишь догадываться, какое наваждение завладело им.

– Зато больше не будет провоцировать, – сказал Астерион. – И остальные жители деревни тоже. Как ты и просила, я их не убил, но отомстил.

Но никакого облегчения и наслаждения в его голосе я не слышала.

– Я все еще не понимаю, почему прежде Корен слышал какие-то голоса в голове.

– Возможно, у него помутился рассудок еще давно сам по себе, – фыркнул Астерион.

– Что, если кто-то еще на него воздействовал? Ведь Корен прежде не был таким.

– Прекрати питать иллюзии по поводу него. Ты в своих видениях и его видела?

Я не ответила, ведь мы долетели до пещеры. Меня передернуло, сердце заныло при воспоминаниях обо всем, что я видела в наваждении. Хотелось сжаться в комок и спрятаться куда-то, где тепло и меня никто не достанет, боль в том числе.

Приземлившись, Астерион принял свой прежний вид. Крылья исчезли, и даже казалось, он стал немного человечней – чуть ниже и не таким угрожающим.

– Мне жаль, что это затронуло тебя, – сказал он, когда мы зашли в пещеру и он включил камин, чтобы пошло тепло. – Я не хотел причинять вред тебе. Но ты не ответила, что ты видела там?

– Все самое больное, – села я на край кровати. – Смерть родителей и бабушки, и чувство вины меня там не просто поглощало, а пожирало. А еще там мой ведьминский дар пошел против меня и рушил все, убивал и меня, и все живое вокруг, и даже тьму.

Но с этим я, на удивление, уже справилась, когда вновь почувствовала ведьминский дар в себе, не запутанный туманом. И я его не боялась. Скорее, на душе сейчас просто оставался болезненный осадок.

– А меня ты там видела? – спросил вдруг он, и мне даже показалось, что в его голосе проскользнула тревога.

– Только в повторявшихся воспоминаниях, когда ты убил Рина, и меня тогда поглотило чувство вины.

– И все?

– А потом ты уже сам нашел меня в тумане.

И я боялась, что это тоже иллюзия, которая причинит мне боль, но как же я расслабилась, осознав, что этого не случилось.

– А ты? Что ты видел?

– Ничего, – буркнул Астерион и сел за стол, не смотря в сторону кровати, где я сидела. Он налил вина в свой бокал, после чего жестом предложил мне, но я покачала головой:

– Нет, спасибо. И я видела твои глаза. Ты тоже что-то пережил в том мороке.

– Туман вышел из-под контроля. Я сам себя загнал в ловушку.

– И что же ты видел? Убийство матери?

Астерион коротко мотнул головой. Ладно, я слишком измождена, чтобы допытываться. Не хочет – пусть молчит, я не буду лезть в его проблемы, как бы сильно мне ни хотелось узнать о нем больше и поддержать его.

Я разулась, сняла плащ и с ногами забралась на кровать, когда Астерион все же сказал:

– Жажду мести за мать я и так постоянно испытываю, поэтому ее я там не видел. Но там ко мне пришло то, о чем стараюсь не думать, но что сидит глубоко во мне. То, что я не демон и не тварь, а черт пойми что. В наваждении я слышал, как все осуждали меня, как отец говорил, что лучше бы я не рождался, что я слабак.

– Но ведь это не так, – воскликнула я. – Такую мощь слабак бы не сделал.

– Но я перестал ее контролировать, так что какой толк от этого? Все эти демоны и отец были правы.

– Все, что ты видел и слышал, было лишь в твоей голове, – возражала я.

– Это были воспоминания, как отец действительно меня так называл. И подумай сама, что я такое? У меня недостаточно тьмы, как у нормальных демонов, но твари ко мне относятся как к господину, то есть полнокровному демону, потому что считают меня выше по статусу и разумнее. Я ни для кого ничего не значу. Я – отброс, мусор этого мира. Я – никто. И прямо сейчас я ненавижу себя за то, что все это говорю. И чувствую. Я не должен ничего чувствовать.

Несмотря на всю мою личную боль, я едва ли не слышала треск своего сердца из-за него. Из-за маленького мальчика, каким Астерион когда-то был, который не выбирал родиться таким. Который не заслуживал этих слов из-за глупости своего отца.

– Знаешь, – немного помедлив, продолжил он, – у меня в детстве была аллергия тьмы. Даже она, тьма, не хотела меня принимать, не то что мир. Но каким-то чудом я все еще здесь.

– Ты хотел, чтобы я приняла себя, когда ты сам с собой этого не делаешь? – удивилась я.