Шепот в тумане тьмы

Глава 19. «Вечный узник»

Астерион

Нас долго куда-то везли, и когда мы очнулись, нас снова усыпили. Сквозь сон я слышал, как проходил суд. Мои руки и ноги были скованы, я полулежал, прислоненный к стене, не в силах открыть глаза или пошевелиться. Может, мне чудилось, но я слышал голос своего оцта:

– Ваше величество, эти двое уничтожили деревню целиком.

– Насколько ты считаешь опасным своего сына, Велиар? – отвечал ему другой голос. Чуть менее грубый, чем у моего отца, но жесткий и властный.

– Он может причинить нам неудобства. Он не годен на то, чтобы быть союзником, но может помешать, устроить беспорядок в стране. Я всю жизнь надеялся, что он станет моей копией, как ваш сын – наследный принц, но оказался бесхребетным, бездумным, ничтожным слабаком.

– Я понял тебя, Велиар. В Амелинскую тюрьму его, и ведьму его, – вынес приговор голос, как я предположил, короля.

Всю долгую дорогу я провел в полудреме, чувствуя рядом тепло тела Дафны. И самое ужасное, что я никак не мог проснуться, пока, по крайней мере, нас перестали куда-то везти.

С ватной головой и негнущимися конечностями я открыл глаза и увидел перед собой маленькую тюремную камеру. Сырой воздух, плесень на каменных стенах, пыльный пол, где-то засохшие пятна крови. В самом верху нас освещал дневной свет из крошечного решетчатого окна без стекол. У стен стояли две очень узкие и жутко неудобные кровати, между которыми было не больше метра. А около железной двери расположились ржавые унитаз и раковина.

В своих черной тонкой рубашке и брюках мне было тут зябко, на кровати лежало грязное, не очень теплое одеяло, но выбора не было, я укутался в него. Странно, но я не привык ощущать холод, только если снаружи не зимний дикий мороз, а сейчас еще даже не середина осени.

Потянувшись внутри к своей силе, я вдруг запаниковал. Ее не было. Я не ощущал ни стихию воды внутри себя, ни тьму, ни туман. Впервые в жизни. От осознания, что я чувствую себя обычным человеком, мне резко стало не хватать воздуха.

Дафна, лежавшая на кровати, пошевелилась и тоже проснулась. Она осторожно села в кровати с настороженностью оглядывая место.

– Где мы? – потерла она покрасневшие глаза.

– Как я понял, в Амелинской тюрьме.

В тюрьме для самых опасных преступников в мире. Ей отведен аж целый небольшой остров. Если не считать, что я так и не отомстил отцу и теперь я не чувствую ни одну из своих сил, то мне даже льстило, что мы оказались здесь.

Послышался скрежет ключа в замке, через секунду окошко в двери распахнулось и тюремщик сунул нам поднос с двумя порциями обеда.

– Подождите, – остановил его я. – Почему я не чувствую свою магию? И как надолго мы здесь? Нас отключили на время суда.

Тюремщик оказался фэйцем в черной одежде с мечом на поясе. Перед ним стояла тележка с подносами еды. От моего вопроса он недовольно закатил глаза, но все же достал из кармана свиток и развернул его.

– Камера 57, полностью блокирующая любую силу. Геноцид при помощи магии. Особенно опасные преступники с тьмой, – зачитывал он пометки в свитке. – Срок не указан, значит, пожизненно или до особого распоряжения.

На этом тюремщик с грохотом захлопнул окошко в двери, и я со злости ударил по ней. Отец посадил нас сюда пожизненно, а я ему так и не отомстил. И я знал, что из Амелинской тюрьмы невозможно сбежать. Разумеется, были случаи побега из других тюрем, но не из этой. Даже попыток побега не было, настолько хорошо она охраняется, в том числе при помощи магии.

Значит, мне не выбраться. Мы застряли с Дафной здесь навсегда, причем по ошибке, ведь не мы поджигали деревню.

– Это правда ты сделал? – отрешенно спросила она.

– Нет, я по своей глупости взял на себя вину, потому что хотел тебя спасти, но не получилось. Думаешь, я бы выбрал огонь, если бы пошел их уничтожать? К тому же ты просила их не трогать, иначе я бы убил их гораздо раньше. Это были Корен и его отец. И я уверен, что мой отец заставил их. Усилил их чувства...

– Сейчас уже ничего неважно, – произнесла она, отвернувшись к стенке.

– Я хотел отомстить отцу, но он меня обыграл. Во всем виноват он. Я хотел как лучше.

– Мог бы не брать на себя вину, меня бы увезли, а ты остался, отомстил отцу, – в ее тоне сочился яд. – Зачем было использовать меня, чтобы освободиться, если ты снова оказался заперт?

– Я сам думаю, зачем.

Но ответа у меня не было. Только осуждение за то, что я не пошел до конца с местью отцу. Я хотел просто убить его, чтобы он не принес больше бед. Только вот я бы корил себя еще больше, если бы позволил Дафне одной пострадать. После того, как я освободился от горы, наша связь никуда не исчезла, и поэтому я не мог позволить чему-либо случиться с ней.

Я пересел на ее кровать, думая успокоить. Положил руку на ее плечо, но она резко ее скинула с себя и пренебрежительно прошипела:

– Не трогай меня. Я ненавижу тебя. Лучше бы меня посадили в отдельную камеру.

– Но мы в одной, и ты все еще привязана ко мне.

– Мне плевать.

Вдруг Дафна приподняла свою кофту и достала спрятанную книгу в кожаной обложке, которую я тут же узнал. Это был тот самый гримуар.