Шепот в тумане тьмы

Глава 21. «Наша неидеальная любовь»

Я села обратно на койку, в голове проносились мысли, не смогут ли взбунтоваться все заключенные против тюремщиков, чтобы потом выйти. И как всех загонят обратно после всего этого ночного хаоса?

И вдруг резко, словно по щелчку пальцев, я почувствовала нечто странное. Наплыв энергетической волны, бурление под кожей, разряд тока внутри тела, легкость, сменившуюся тяжестью. Это напугало меня, и если бы я стояла, это ощущение точно снесло бы меня с ног.

Но вдруг оно исчезло также резко, как появилось, и без него стало очень пусто. Хотелось выть, кричать и плакать, лишь бы это ощущение вернулось. И я поняла, что это было.

На несколько мгновений вернулась магия. Я снова почувствовала себя цельной, со своей силой стихии и даром ведьмы. Но они исчезли заснули, будто вместе с частью моей сущности, от которой откусили кусок. На меня навалилась такая слабость, что в полуобморочном состоянии и рухнула всем телом на кровать, размытым зрением еще наблюдая, как в коридоре тюремщики заносили или загоняли таких же ослабевших и вялых узников. Астериона тоже.

Почувствовать магию, то, что у тебя отняли, было сродни самой отвратительной пытке. И это было одновременно платой за то, что ночью можно было безумствовать и исполнять желания, и способом ослабить всех преступников, чтобы потом легко их разместить по камерам обратно.

Вместе с завтраком через пару часов мне и правда принесли два одеяла, очень теплых, в которых теперь мы не мерзли. Нужно было видеть удивленное лицо Астериона, когда их принесли и я одно отдала ему. После этого в тепле мы заснули на весь день и сейчас проснулись лишь к ужину.

– Как тюремщики не стали слабыми, когда магия исчезла? – спросила я, сидя на своей койке, укутанная в одеяло. О том, что было ночью, я старалась не думать и не вспоминать. Только вот мое тело это отлично помнило.

– Ты не заметила, что у каждого на шее одинаковые татуировки?

Именно в этот момент разносили ужин. Обычно еду принимал Астерион, но на этот раз я вскочила, взяла тарелки, и внимательно осмотрела тюремщика. Он этого даже не заметил, а я повернулась к Астериону удивленно.

– Это руны тьмы? – догадалась я. Татуировка была похожа на странное сочетание треугольника, круга и линий.

– Они блокируют здесь магию, и они же позволяют ее оставить работникам. Найди этот знак в гримуаре.

Пролистав страницы, я почти сразу нашла его. Астерион сел рядом со мной и стал мне переводить самые верхние фразы:

– Руна отмены. Может отменить действие других рун, но не убирает их.

– А как убрать руны? – поинтересовалась я.

– Я же говорил, никак. Если все еще надеешься разорвать нашу связь, ничего не выйдет. Действующую руну нельзя убрать, ее можно только заменить другой. Это единственный способ. Но порой руны могут работать и параллельно, например как те, что блокируют тут магию, и наша связь.

Мне казалось, все же должен быть способ убрать действие рун. И странно, что я думала это ради интереса, а не для того, чтобы разорвать связь с Астерионом.

– Хочешь, и о других расскажу? – предложил он сам, зная, что я слишком гордая, чтобы будучи обиженной на него попросить об этом самой.

Заклинания я могла и так изучить, но здесь, без магии и ингредиентов для зелий они были не очень то полезны, зато магия рун на такое не распространялась. Но без Астериона мне их не понять.

Это означает, что он снова будет меня чему-то учить, как уже было прежде. И это привело к тому, что я влюбилась в него. А сейчас это приведет к тому, что я полюблю его окончательно, забыв все обиды.

Не давая себе больше времени подумать, я утвердительно кивнула.

Ночь мы проводили в тишине. Днем выспались и сейчас не хотели. Астерион рассказал о рунах немного, чтобы у меня постепенно все укладывалось в голове. В любом случае, у нас много времени, чтобы изучить их. А если точнее, то вся жизнь.

Вокруг темная маленькая камера, лишь из окна пробивался скудный лунный свет. Я, укутанная в одеяло, сидела на койке, Астерион сидел на своей и, судя по взгляду и неподвижности, о чем-то думал.

Я и сама размышляла, хотя предпочла бы лучше не думать, но в тюрьме только это и оставалось делать. Ну, здесь и подразумевается, что нужно прийти к раскаянию о своих грехах, но мои мысли занимал только Астерион, я все глубже погружалась внутрь себя, и погрязла бы там как в болоте, если бы Астерион вдруг не позвал меня:

– Дафна?

– М? – отозвалась я.

Он вдруг встал, чем напряг меня. Сделал несколько шагов между койками туда-сюда, будто собирался с мыслями. Я недоуменно на него смотрела.

И тут он совсем меня удивил.

Он опустился на колени прямо передо мной.

– Прости меня, пожалуйста, – посмотрел он мне прямо в глаза. – За то, что не рассказал тебе все сразу и использовал тебя. За то, что заставил думать, будто ты для меня всего лишь вещь. За всю ту боль, которую ты чувствуешь по моей вине. Я не могу больше выносить твой холодный взгляд, полный боли и обиды. Пожалуйста, если можешь, прости меня.

– А если не прощу? Что тогда, Астер?