Шёпот Велеса

Пролог

Ночь была промозглой и холодной в этот день. Густой туман, хищный и полупрозрачный, словно змей, вырвавшийся из ледяной бездны, окутывал окрестные леса, но странным образом избегал город, расположенный в окружение лесов и полей. Здесь тьма была иной, плотной и вязкой. Чёрные, словно выточенные из обсидиана здания, стояли в ряд, теряясь в бескрайности ночи, и лишь полная луна, выплывая из-за проплывающих облаков, ненадолго дарила городу свой серебристый свет, подчёркивая очертания старинных домов, крытых черепицей, и булыжных мостовых, хранящих отпечатки веков. В самом сердце города стоял белокаменный храм, выделяясь из общей черноты. Его высокие, стрельчатые окна, казалось, вбирали в себя всю тьму, а изнутри, словно надежда в кромешном аду, плясали огни свечей – единственный свет в мёртвом городе.

Несмотря на кажущуюся пустоту, внутри стен храма царило настоящее столпотворение. Люди, облачённые в чёрные балахоны, застыли в молчаливом ожидании. У каждого в руках – ветка рябины, как оберег от неведомой угрозы, или кинжал, готовый пролить кровь во имя чего-то большего. Каждый крепко сжимал свой ритуальный предмет как последнюю защиту при надвигающейся угрозе. Свечи, расставленные вдоль стен, трепетали в полумраке, не в силах изгнать его, и часть странного сообщества растворялась в темноте, подобно зданиям за пределами каменных стен. Самым освещённым местом в этом сумрачном обиталище был подиум в конце храма, где возвышалась странная группа. Седой мужчина, облаченный в длинную белую рясу, стоял над импровизированным алтарём, сложенным из старых надгробий. Перед ним, в самом центре, покоилась потрескавшаяся плита, испещрённая неведомыми символами, смутно напоминающими буквы из древнеславянского алфавита.

– Старейшина, они точно придут на наш зов? – тихо спросил кто-то из приближенной к старцу группы.

– Не могут не придти, – мрачно произнёс старец, а затем перевёл взгляд на связанного человека, распростёртого между возвышением подиума и странной, молчаливой толпой. – Мы дадим им то, чего они ждут.

Связанный мужчина попытался что-то сказать, но из-за заклеенного рта он смог издать только неясное мычание. Узник попытался вырваться из крепких верёвок, но все усилия его оказались напрасны. Будучи учёным, он один приехал в этот город в целях изучения языческого культа, который, по слухам, здесь обитает, но он не мог даже предположить, что окажется одним из тех, кого люди решат принести в жертву своим богам. Его одежда была вся в крови и порвана из-за недавней драки, ноги были босыми и израненными из-за дороги, по которой его вели, а из ценного на нём сохранилось лишь серебряное кольцо с рубином, подаренное ему его отцом перед смертью. При мысли об отце, учёный заметил, что сам того не осознавая повторил его судьбу. Отец его погиб при странных обстоятельствах, гуляя по набережной Финского залива. И всё это случилось после того, как он почти разгадал тайну происхождения пирамид Майя. Казалось, кто-то свыше не хотел, чтобы больше людей узнало о тайнах мира, и убирал тех, кто знал слишком много. Но он, будучи путешественником и учёным, не хотел оказаться в числе бесследно исчезнувших. Пусть даже его убьют, его смерть не останется тайной для всех.

– Владыка мёртвых, услышь нас! – вдруг вскрикнул старец в белой рясе, поднимая над головой кинжал, будто демонстрируя трофей.

Услышав эти слова, учёный начал с силой бить кольцом об каменный пол, что выглядело так, будто он пытается вырваться.

– Смерть – врата в твой мир... – тихим жутким голосом проговорила толпа вслед за старейшиной.

Старец начал что-то царапать на плите и оттуда загадочным образом потекла красная жидкость, похожая на кровь. Это сильно удивило израненного учёного, но, не собираясь отвлекаться, он продолжил бить кольцом об пол.

– Морана, повелительница зимы, явись! Прими жертву! – с этими словами старейшина повернулся к учёному.

– Холод – твой трон, смерть – твоя воля, – в один голос произнесла толпа.

Внезапно в часовне раздался шелест, похожий на шелест листьев, но звучащий неестественно, как будто сам ветер заговорил на забытом всеми языке. Свечи начали гаснуть одна за другой. И пока остальные были удовлетворены происходящим, учёный взирал на всё с ужасом и не мог пошевелиться от страха. Он чувствовал, что его время на исходе. В отчаянии он нанёс сильный удар по полу, тем самым выбив рубин из кольца. И в тот же миг, когда храм окончательно погрузился в полутьму, где-то наверху, через длинные окна пролился серебристый свет луны, озарив лишь то место, где лежал учёный, и где возвышался старейшина со своей свитой. Словно так и было задумано при строительстве, словно сама луна, свидетельница происходящего, выбрала это место для своего холодного взгляда.

Стало тихо, так тихо, будто людей здесь и вовсе не существовало. Внезапно старейшина направился уверенным шагом к бедному учёному и тот услышал свист от кинжала, разрезающим воздух над ним. В этот момент дверь в часовню резко открылась и внутрь ворвался сильный порыв ветра, который был настолько внезапным, что старейшина замедлился, а все члены культа обернулись. Все почувствовали опасность, словно ветер занёс в храм что-то ещё, неведомое никому. И тут же, за большим окном напротив алтаря, из густого тумана начала вырисовываться высокая, стройная фигура с длинными, распущенными волосами, напоминающая женщину. Её лицо было скрыто, но можно было увидеть острые зубы и горящие, как угли, глаза. Она была настолько бледной, что её облик терялся в объятиях молочного тумана и серебристом свете луны.

Старейшина, ахнув, упал на колени и склонил голову. За ним повторили и все остальные, хотя общая атмосфера выдавала общее удивление и ужас. Было очевидно, что никто не ожидал такого разворота событий, включая самого старейшину.