Шепот ветра на губах (книга 1)

Глава 1

Стеклянная стена переговорной выходила на запад, и теперь, ближе к четырём часам, солнце превратило кабинет в раскалённую клетку. Олег стоял у панорамного окна, заложив руки за спину, и смотрел на бесконечные башни делового центра, на мелкие фигурки людей внизу, на ленту шоссе, уходящую за горизонт. Всё это когда-то казалось ему вершиной. Теперь — только клетка.

— Олег Викторович, мы можем утвердить эскизы? — голос главного архитектора проекта прозвучал неуверенно, словно он боялся спугнуть начальника.

Олег не обернулся. В отражении стекла он видел длинный стол, за которым сидели четверо его сотрудников с планшетами и ноутбуками. Их лица выражали смесь усталости и надежды, что шеф наконец вынесет вердикт.

— Утвердить, — коротко бросил Олег. — Но внешние фасады переделать. Слишком холодно. Я не хочу, чтобы это здание напоминало саркофаг.

— Но заказчик настаивал на минимализме…

— Заказчик нанял нас, потому что у него нет вкуса. — Олег развернулся, прошёлся вдоль стола, и от его шагов по паркету повисла тишина. — Мы дадим ему элегантность, а не ледяную коробку. Добавить тёплого дерева в облицовку, больше света. Сделайте так, чтобы люди хотели туда войти. Всё.

Сотрудники закивали, зашелестели бумагами. Один из молодых архитекторов, недавний выпускник, осмелился задать вопрос:

— А как же сроки? Если менять фасады, мы выходим за график.

Олег посмотрел на него долгим взглядом. Мальчишка ещё не понимал главного правила: в их деле качество важнее сроков, а хорошая репутация — важнее сиюминутной выгоды. Но объяснять это сейчас не было ни сил, ни желания.

— Сроки согласуем. Идите работайте.

Когда дверь за ними закрылась, Олег опустился в кресло, потёр переносицу. В ушах всё ещё стоял гул чужой суеты — телефонные звонки, совещания, бесконечные согласования. Его собственная компания «АРХ-Дом» выросла из маленького бюро в одного из лидеров рынка загородного строительства, но платой за этот успех стали нервы, бессонница и чувство, что он постепенно превращается в механизм, который только и делает, что переваривает чужие желания.

На столе завибрировал телефон. Олег бросил взгляд на экран: мама.

— Привет, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Олеженька, ты сегодня к нам приедешь? Отец спрашивал.

— Мам, я же сказал, на этой неделе занят.

— Ты всегда занят. — В её голосе послышалась привычная обида. — Мы тебя уже месяц не видели. И потом, я хотела познакомить тебя с… с одной девушкой. Очень милая, из хорошей семьи, её папа…

— Мама, — Олег перебил её, хотя знал, что это бесполезно. — Не надо.

— Что «не надо»? Тебе тридцать два года, а ты всё один. Я волнуюсь.

— Я сам разберусь со своей личной жизнью.

— Разбираешься ты уже пять лет с тех пор, как вы расстались с этой… — Она запнулась, не решившись произнести имя вслух. — Ладно, не будем. Но ужин в субботу, я жду.

— Посмотрим.

— Олег!

— Ладно, ладно. Приеду.

Он сбросил вызов и откинулся на спинку кресла. Разговор с матерью всегда оставлял неприятный осадок. Она была из тех женщин, которые считают своим долгом осчастливить сына, даже если он этого не просит. И её настойчивые попытки сосватать ему «подходящую» невесту давно превратились в ритуал, от которого хотелось бежать без оглядки.

Олег перевёл взгляд на часы: без пятнадцати пять. Можно было ещё ответить на письма, проверить отчёты, но сегодня он почувствовал ту самую тошнотворную усталость, когда любой контакт с работой вызывает отвращение. Он резко поднялся, сунул в карман ключи от машины, накинул пиджак. Секретарша удивлённо посмотрела ему вслед — шеф редко уходил раньше восьми.

— Елена, я сегодня не вернусь. Все вопросы перенаправляйте на завтра.

— Хорошо, Олег Викторович.

В лифте он снял галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Зеркальная шахта опускала его с тринадцатого этажа на подземный паркинг, и каждый метр этого пути словно сбрасывал с него слой городской пыли. Чёрный внедорожник ждал на своём месте, пахнущий кожей и кондиционером.

Олег выехал на набережную, где поток машин уже начал сгущаться в вечернюю пробку. Он не поехал домой, в свою квартиру в центре, с которой открывался вид на набережную, на сверкающие огни и вечное движение. Не поехал и к родителям, хотя обещал. Вместо этого он свернул на трассу, ведущую к южной оконечности города, туда, где высотки сменялись сосновым лесом, а асфальт превращался в грунтовку.

Это был его ритуал, о котором никто не знал. Даже мать считала, что сын в свободное время сидит в спортзале или встречается с друзьями. На самом деле друзей, которым можно было бы рассказать о своей усталости, у Олега почти не осталось. Были партнёры по бизнесу, были знакомые по университету, но все они видели в нём успешного, собранного, немного циничного мужчину, у которого всё под контролем.

Никто не знал, как иногда по ночам его накрывало чувство пустоты, когда он лежал в огромной постели и слушал, как за окном шумит мегаполис. Никто не знал, что он до сих пор помнит вкус морской соли на губах и крики чаек над причалом, где он пропадал мальчишкой.

Дорога виляла между скал, поросших низким кустарником. Олег опустил окно — в салон ворвался ветер, пахнущий хвоей и нагретым камнем. Он любил этот запах. Любил этот путь, который с каждым километром уводил его всё дальше от того, кем он был в городе.

В детстве здесь, на этом самом побережье, стояла старая база отдыха, где его дед работал механиком. Каждое лето Олег проводил там, с утра до ночи пропадая на пляже, забираясь на скалы, исследуя каждый закуток. Дед научил его различать голоса чаек, находить съедобные ракушки, не бояться высоты. А ещё — любить тишину.

— Смотри, — говорил дед, указывая на горизонт, — море не терпит суеты. Оно принимает тебя таким, какой ты есть, если ты умеешь слушать.

Тогда Олег слушал. И сейчас, когда жизнь стала слишком громкой, он возвращался сюда, чтобы вспомнить, как это делается.