Шепот забытых заклинаний

Глава 37: Пробуждение.

Академия проснулась с судорожным вздохом, будто существо, слишком долго пролежавшее без движения. Камни стен затрещали по швам, из щелей между плитами сочился тусклый синеватый свет. Где-то в глубине старых коридоров заскрипели давно не использованные механизмы, а воздух наполнился запахом озона и влажного пергамента – как в библиотеке после сильного дождя.

Лиза открыла глаза, но несколько секунд не могла понять, спит она или бодрствует. Потолок ее комнаты... изменился. Каменные плиты теперь покрывали странные рельефы – переплетающиеся линии, складывающиеся в узоры, похожие на те, что украшали кожу Васи. Они слабо светились в темноте, пульсируя в такт ее собственному дыханию.

Она резко села на кровати, и одеяло соскользнуло с ее плеч. Воздух в комнате был необычно холодным, а на коже выступали мурашки. Окно... Окно привлекало взгляд неестественным светом. Лиза медленно повернула голову и застыла.

За стеклом бушевало небо цвета старой крови. Багровые, почти черные облака клубились над Академией, а между ними проглядывали звезды – но не те знакомые созвездия, что она знала с детства. Они располагались слишком правильно, образуя геометрические фигуры, которые заставляли глаза слезиться при попытке сосредоточиться. Внизу, там, где должен был быть двор Академии, клубился густой туман, и в его глубине иногда мелькали... движения.

– Это не мое окно, – прошептала Лиза, но тут же поняла, что ошибается. Это была ее комната, но мир за ее пределами изменился. Или... всегда был таким, а теперь пелена наконец спала с ее глаз?

В углу комнаты что-то щелкнуло.

Лиза медленно повернула голову. В том месте, где раньше стоял ее туалетный столик, теперь находилось зеркало. Небольшое, в простой деревянной раме - точь-в-точь как то, что они хоронили вчера. Его поверхность была матовой, непрозрачной, но Лиза чувствовала – нет, знала точно – что за ней что-то есть. Что-то наблюдает.

– Ты проснулась, – раздался голос прямо у нее над ухом.

Лиза вскрикнула и отпрянула к изголовью кровати. Ее двойник сидел на краю матраса – там, где его не было мгновение назад. Он изменился. Его кожа больше не была мертвенно-бледной, а приобрела легкий, почти человеческий румянец. Глаза, всегда полностью черные, теперь имели различимые белки и радужки – хотя зрачки все еще были неестественно расширены. Только улыбка осталась прежней – слишком широкая, с чуть заостренными клыками, которые блестели в тусклом свете странного неба.

– Что... что происходит? – прошептала Лиза, сжимая одеяло в кулаках. Ее пальцы дрожали, но в груди горел странный огонь – не совсем страх, а скорее предвкушение. Как будто она наконец-то увидит то, что всегда хотела, но боялась узнать.

Двойник наклонился ближе. Его дыхание было теплым – она чувствовала его на своей щеке, и это было так... по-человечески. Так непохоже на ледяные прикосновения, к которым она начала привыкать.

– Академия вспоминает, – ответил он, и его голос звучал почти нежно. – И мы вместе с ней.

Он протянул руку – не к Лизе, а к зеркалу в углу. Его пальцы коснулись матовой поверхности, и она вздрогнула, как живая. На мгновение стекло стало абсолютно черным, а затем... прозрачным.

Там, за бывшим зеркалом, открылся коридор. Но не тот, что Лиза знала. Этот казался бесконечным, уходя в темноту, которую не мог рассеять даже тусклый свет пульсирующих жил на стенах. И по нему двигались фигуры – десятки, сотни силуэтов, медленно бредущих куда-то. Их черты были размыты, но Лиза узнавала некоторые – вот характерные плечи Демьяна, вот чья-то знакомая походка...

– Это мы? – спросила она, чувствуя, как в горле пересыхает.

– Это все вы, – поправил двойник. Его пальцы все еще касались поверхности бывшего зеркала, и теперь Лиза видела, как его кожа начинает светиться там, где соприкасается со стеклом. – Те, кто был. Те, кто есть. Те, кто будет.

Он надавил сильнее – и зеркало... растворилось. Не разбилось, не рассыпалось, а именно исчезло, превратившись в дверной проем. Из него потянуло холодным ветерком, несущим запахи старой бумаги, влажного камня и чего-то еще – сладковатого, почти приторного.

– Идем, – сказал двойник, вставая. Его движения были плавными, почти грациозными. – Она ждет.

– Кто? – Лиза почувствовала, как ее сердце бешено колотится.

Двойник улыбнулся своей слишком широкой улыбкой, и в его глазах вспыхнули искорки того же серебристого света, что наполнял узоры Васи.

Настоящая Вася.

Где-то в другом крыле Академии Демьян очнулся не в своей комнате. Его спину пронизывала боль от холодного каменного пола, а перед глазами плясали черные точки. Когда зрение наконец прояснилось, он увидел, что лежит в длинном зале, стены которого от пола до потолка покрыты... зеркалами.

Каждое было разбито. На каждом – кровавый отпечаток ладони прямо в центре.

Он попытался встать, но его тело не слушалось. Пальцы лишь судорожно дергались, царапая камень. И тогда он увидел...

Ее.

Вася парила в полуметре от пола, ее волосы развевались, будто в невидимом потоке воды. Узоры на коже светились так ярко, что больно было смотреть, прорезая темноту, как молнии. Но больше всего Демьяна поразили ее глаза... Вернее, их отсутствие.

Там, где должны были быть глаза, зияли пустые серебристые впадины, из которых струился свет. Он лился по ее щекам, как слезы, но не капал вниз, а растворялся в воздухе, оставляя после себя мерцающие частицы.

– Ты проспал, – сказала Вася, и ее голос звучал со всех сторон сразу, наполняя зал, проникая в самые кости. – Проснись окончательно, Демьян.

Она щелкнула пальцами – и все зеркала в зале взорвались одновременно. Осколки зависли в воздухе, образуя сложную трехмерную структуру, в центре которой...

Демьян закричал.

В самом сердце Академии, в комнате, которой не было на картах, Морозов наконец пришел в себя. Его тело не слушалось – пальцы онемели, ноги отказали, а во рту стоял вкус меди и пепла. Он лежал на холодном камне, и единственное, что мог - это двигать глазами.