Шепот забытых заклинаний

Глава 43: Последний страж.

Восточное крыло Академии было охвачено неестественным черным пламенем. Эти клубящиеся тени не пожирали камень, а перекраивали саму реальность – стены изгибались под невозможными углами, пол вздымался волнами, а из каждой трещины сочился густой серебристый дым, пахнущий кровью и старыми книгами. Воздух дрожал от напряжения, будто пространство вот-вот разорвется на части.

Лиза и двойник–Демьян материализовались в эпицентре хаоса. Их появление вызвало рябь в искаженной реальности, словно камень, брошенный в воду. Воздух здесь был густым, как сироп, каждый вдох обжигал легкие смесью озона и чего-то металлического.

– Где... – начала Лиза, но ее голос потонул в оглушительном скрежете – звуке, напоминающем сотню зеркал, ломающихся одновременно, смешанном с хрустом костей и скрипом ржавых петель.

Демьян молча указал вперед дрожащей рукой. Его пальцы стали почти прозрачными, будто реальность отказывалась его признавать.

В центре зала, где раньше висело Огненное зеркало – массивное, в бронзовой раме, всегда отражавшее не людей, а вечное пламя – теперь зияла черная пустота. И из нее, с мучительной медленностью, вылезало нечто.

Сначала появилась рука. Человеческая по форме, но состоящая из тысяч осколков стекла, скрепленных черной смолой. Пальцы (их было слишком много, по меньшей мере двенадцать) царапали камень, оставляя глубокие борозды, из которых сочилась серебристая жидкость.

– Это Страж, – прошептал Демьян, его голос прерывался от напряжения. – Последний из семи. Тот, кто охраняет границу между...

Он не успел закончить. Лиза почувствовала, как книга в ее ладони взвыла от боли. Страницы под кожей зашевелились с тревожной скоростью, показывая древние предупреждения, написанные кровью:

– "Не смотри в его глаза."
– "Не называй его имя."
– "Не подпускай к зеркалам."

Существо наконец вытянулось из портала полностью, обретая свою истинную форму:

Голова – слишком вытянутая, как у старых портретов в спальнях аристократов, неестественно наклоненная вбок.

Тело – худое до истощения, покрытое глубокими трещинами, как высохшая земля в засуху, из которых сочился тот же серебристый дым.

Вместо лица – лишь одно огромное глазное яблоко, заполненное движущимися изображениями, каждое из которых было чьим-то кошмаром.

Оно повернулось к Лизе. И глаз показал ей:

Академию в руинах, с провалившимися потолками и стенами, покрытыми странной плесенью.

Студентов с пустыми серебристыми глазами, идущих строем в никуда, их рты открыты в беззвучном крике.

Себя – стоящую перед огромными костяными вратами с серебристым ключом в руках, лицо искажено не то ужасом, не то экстазом.

– Нет! – Лиза вскинула руку, и узоры на ее коже вспыхнули ослепительным светом, образуя сложный защитный барьер между ней и Стражем. Символы вращались в воздухе, складываясь в древние руны запрета.

Существо засмеялось – звук напоминал битое стекло под гидравлическим прессом, смешанное с детским плачем.

Ты уже открыла дверь, – прошипело оно. Голос состоял из тысяч шепотов, сливающихся воедино – здесь были голоса детей, стариков, мужчин и женщин, всех, кто когда-либо смотрел в зеркало с плохими мыслями. – Мы просто... вошли.

Демьян внезапно схватил Лизу за плечо. Его прикосновение было ледяным, но в нем чувствовалась невероятная сила.

Книга! – крикнул он, его глаза расширились от ужаса. – Используй последнюю страницу! Быстро!

Лиза посмотрела на свою ладонь. Книга раскрылась сама собой на последнем листе – абсолютно пустом, если не считать единственной строки внизу, написанной дрожащими буквами:

– "Напиши свою цену."

Страж сделал шаг вперед. Пол под ним раскололся с оглушительным треском, выпуская клубы серебристого дыма, который тут же начал принимать угрожающие формы – то когтистых лап, то острых как бритва лезвий.

– Выбирай, Хранительница, – прошептал Демьян, его голос дрожал. – Быстро. Пока он не...

Лиза не дала ему закончить. Она прижала палец к странице. Кровь (теперь уже наполовину серебристая) выступила сама собой, будто книга жаждала ее давно. Не раздумывая, Лиза написала:

– "Память о том, кем я была."

Книга вскрикнула – высокий, пронзительный звук, от которого задрожали остатки стекол в окнах. Страница вспыхнула ослепительным светом, который на мгновение затмил все вокруг – и в тот же момент:

Страж застыл на месте, его стеклянная кожа покрылась инеем, трещины начали светиться изнутри.

Все зеркала в Академии разом стали черными, как будто кто-то вылил в них тушь.

Где-то в глубине здания с грохотом захлопнулась тяжелая дверь, и наступила тишина.

Абсолютная, гробовая тишина.

Потом – слабый вздох, как ветер в дымоходе старинного дома. Страж рассыпался на миллионы осколков, которые зависли в воздухе на мгновение, а затем испарились, оставив после себя лишь горьковатый запах гари.

Лиза опустилась на колени. В голове было пусто – как будто кто-то вынул целый кусок ее жизни, аккуратно вырезав самые дорогие воспоминания. Она не помнила:

Имя своей первой собаки – маленького рыжего дворняги, который ждал ее после школы.

Как выглядела мать – только смутное ощущение теплых рук и колыбельной, мелодию которой не могла вспомнить.

Почему когда-то боялась темноты – хотя теперь тьма казалась ей уютной, как родной дом.

Демьян осторожно коснулся ее плеча:

– Ты... Ты в порядке? – его голос звучал неестественно громко в наступившей тишине.

Лиза медленно подняла голову. Ее глаза были теперь полностью серебряными - без зрачков, без белка, лишь два мерцающих зеркала, отражающие потусторонний свет.

– Нет, – ответила она, и в ее голосе звучала новая, чужая твердость. – Но я – Хранительница. Этого достаточно.

Где-то в глубине Академии, в запечатанной часовне, черное зеркало вздохнуло – и закрыло свой единственный глаз. На время. Очень ненадолго.