Шепот забытых заклинаний

Глава 59: Последний урок.

Тени в Академии стали слишком длинными, слишком... осознанными. Я стоял в пустом коридоре западного крыла, прижавшись спиной к холодной каменной стене, и чувствовал, как по моей спине струится ледяной пот. Лунный свет, пробивавшийся через витражи, не просто освещал пол – он рисовал на нем странные, геометрически невозможные узоры, нарушающие все законы перспективы. Углы стен казались теперь слишком острыми, почти режущими взгляд, а тени...

О боже, тени вели себя как живые существа.

Моя собственная тень медленно повернула голову – я отчетливо видел, как ее профиль отделяется от стены – и посмотрела на меня пустыми глазницами.

Ты знаешь, что это значит, – прошептал ледяной голос прямо у меня за ухом. Дыхание, пахнущее старыми книгами и ржавым металлом, обожгло мою шею.

Я резко обернулся, сердце бешено колотясь в груди, но коридор был пуст. Только старое зеркало в конце – его некогда роскошная резная рама теперь покрылась паутиной новых трещин, а поверхность дрожала, словно вода перед бурей, отражая не меня, а что-то... другое.

Сдавленное рычание вырвалось у меня из горла, когда я сделал шаг вперед. Отражение не последовало за мной. Оно застыло на месте, уставившись на меня пустыми серебристыми глазами – точно такими же, как у тех "новых студентов", которые заполонили Академию в последние недели. Их становилось все больше с каждым днем, и теперь я понимал почему.

Они уже здесь, – сказало отражение. Его губы шевелились, но голос звучал у меня в голове, как эхо из глубокого колодца, многоголосое и неестественное. – И ты тоже один из них. Ты просто еще не понял. Разве ты не чувствуешь, как оно растет внутри тебя?

Ладонь непроизвольно потянулась к шее, к тому месту, где когда-то был символ. Кожа горела, будто под ней тлели угли. Я попятился назад, но зеркало вдруг... потянулось за мной. Стекло стало жидким, как ртуть, переливаясь мерцающими волнами, и из него медленно вытянулась рука - бледная, почти прозрачная, с тонкими серебристыми прожилками под кожей, пульсирующими в такт моему учащенному сердцебиению.

Я бросился бежать, спотыкаясь о собственные ноги. Коридор растягивался передо мной, стены дышали, расширяясь и сужаясь, как легкие спящего гиганта, а где-то позади раздавался оглушительный звук разбивающегося стекла – нет, не просто стекла. Зеркал. Всех зеркал в Академии одновременно. Звон тысяч осколков сливался в один протяжный стон, от которого кровь стыла в жилах.

Я ворвался в аудиторию 13, дверь захлопнулась за моей спиной с глухим стуком, будто сама Академия решила запереть меня здесь навсегда. Внутри было темно, но я знал, что здесь есть Оно. Последнее зеркало. То самое, что когда-то выбрало Лизу. То самое, что теперь выбирало меня.

Дрожащие руки с трудом подняли фонарь, и его тусклый свет выхватил из тьмы черную раму, покрытую резьбой из забытых символов – тех самых, что когда-то горели на моей коже. Поверхность зеркала была не стеклом, а живой тьмой, густой, как чернила, мерцающей слабым серебристым свечением, будто где-то в его глубине горели далекие звезды.

Ты опоздал, – раздался голос, и я обернулся, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.

На кафедре сидела Вася. Но это была не та Вася, которую я знал. Ее кожа стала полупрозрачной, как старый пергамент, а под ней пульсировали серебристые нити – точь-в-точь как те, что когда-то покрывали тело Лизы. Ее глаза... о боже, ее глаза были бездонными черными пустотами, в которых плавали целые галактики, медленно вращающиеся в вечном танце.

– Они уже вошли, – сказала она, и ее голос звучал как хор тысяч существ, говорящих в унисон, смешиваясь с шелестом страниц невидимых книг. – Их нельзя остановить. Но ты можешь выбрать – присоединиться или исчезнуть. Третий путь закрыт, Демьян. Зеркала не прощают предательства.

Я повернулся к зеркалу, чувствуя, как ноги подкашиваются. Тьма в нем зашевелилась, и тогда я увидел их. Настоящих. Тех, кто стоял за отражениями. Тех, кого Академия держала в плену столько лет. Они протягивали ко мне руки – десятки, сотни бледных конечностей с слишком длинными пальцами, с лишними суставами, с ногтями, похожими на осколки зеркал.

Время выбора, – прошептала Вася, и в ее голосе впервые прозвучала почти человеческая грусть.

Я сделал шаг вперед. Зеркало вздохнуло, его поверхность заволновалась, как вода перед штормом. Последнее, что я увидел перед тем, как тьма поглотила меня – это свое отражение, улыбающееся слишком широкой улыбкой. И глаза... глаза у него были полностью серебряными.