Шёпот запечатанных душ

Глава 5: Осколки правды

Себастьян стоял неподвижно, и Виолетта почувствовала, как холодок страха пробежал по её спине.

«Хозяин без тени...» – пронеслось в голове. Но как? Его тень, пусть и сомнительной послушности, была с ним ещё вчера. Или это Дом играет с ее восприятием?

Виолетта вспомнила горничную в зеркале – Элис, называвшую себя Похотью. Неожиданный поворот.

Странно, почему душа, связанная с похотью, оказалась поэтессой? И почему она так испугалась Кайроса?

Виолетта сжала кулаки – эта загадка тоже слишком долго откладывалась в ящик – Кайрос... прародитель проклятого рода Локвудов. Демон, который сначала дал силу, а потом сделал своими рабами. Но почему Элис показала именно его гибель?

Мысли путались. Виолетта думала, что Похоть – это душа Изабель. Что зеркало скрывает хозяйку Дома. Но нет... Изабель – это кто-то совсем другой. Кто же она тогда? И как связана с Домом, если её имя повторяется в каждой второй комнате?

Себастьян вдруг резко развернулся и исчез в темноте коридора, словно растаяв в воздухе.

– Ну конечно. Пропал, как последняя приличная мысль в голове у пьяного поэта. – мысленно усмехнулась Виолетта, с секунду наслаждаясь уместностью сравнения. – И теперь мне остаётся только догадываться. Ведь я же поклялась больше ничего у него не спрашивать. После того, как он...

Она провела пальцами по серебряным цепям на запястьях. Как поймать душу, которая живёт в зеркалах?

Где-то в глубине коридора скрипнула половица. Виолетта вздрогнула.

«Нет, сначала нужно разобраться с Элис. Найти её стихи. Потом... потом посмотрим.»

Она глубоко вдохнула и шагнула в темноту, чувствуя, как цепи на запястьях слегка нагрелись – Дом наблюдал за ней. Всегда наблюдал.

Виолетта вошла в библиотеку с тяжелыми шагами, ее пальцы сжимали серебряные цепи на запястьях. Лицо было хмурым, но в глазах читалась не злость, а холодная решимость. Она остановилась перед камином, где Себастьян разбирал чертежи, и твердо сказала:

– Мне нужны ответы. Не все – только те, что помогут мне понять этот Дом.

Ее голос звучал ровно, без обычной язвительности. Себастьян отложил пергамент, на котором линии чертежа медленно перестраивались сами собой.

– Вы изменили тон, мисс Локвуд, – заметил он, изучая ее лицо.

– Я научилась ценить правду, – ответила Виолетта, опускаясь в кресло. – Особенно когда сама храню достаточно секретов, чтобы понимать цену молчания.

Она вытянула руки к огню, и цепи мягко звякнули.

Себастьян наблюдал за ней несколько мгновений, затем медленно поднялся, его пальцы провели по резной дубовой панели. Дерево под прикосновением заструилось, как вода, на мгновение обнажив сложный узор из серебристых прожилок.

– Представьте обычную стройку, – начал он, голос приобрел лекторские интонации. – Каменщики с их растворами, плотники с деревянными балками... Все это – мертвая материя. Но Архитекторы...

Он щелкнул пальцами, и каминная решетка изогнулась в изящном поклоне, железные прутья скользили как живые.

– Мы работали с самой сутью материи. Наш орден существовал еще когда ваши предки, Локвуды, только начинали собирать свои первые души. – Его глаза вспыхнули странным блеском. – Мы открыли, что камень может помнить. Дерево – чувствовать. Металл – желать.

Виолетта невольно прикоснулась к холодному полу. Под пальцами камень на секунду потеплел.

– Это не магия в вашем понимании, – продолжал Себастьян, проводя рукой по воздуху. За его пальцами тянулся серебристый след, складывающийся в трехмерный чертеж. – Мы не заклинания читали. Мы... убеждали материю принять новую форму. Уговаривали камень стать крепче, уголь – гореть дольше, стекло – видеть дальше.

Чертеж в воздухе превратился в миниатюрный замок с крошечными флагами на башнях. Виолетта заметила, как ее дыхание заставляет флажки колыхаться.

– Но для настоящего чуда, – Себастьян сжал кулак, и замок рассыпался на тысячи сверкающих частиц, – нужна была душа.

Виолетта нахмурилась: – Вы замуровывали людей в фундамент? Как древние язычники?

– Заняться нам больше нечем, – фыркнул Себастьян. – Мы использовали специальные сплавы и чернила, способные удерживать... эссенцию. Очищенную душу, если хотите.

Знакомый инструмент. Архитекторы похоже были чем-то вроде Хранителей. Использовали неотпущенные души в собственных целях. Сомнительное волшебство в понимании Виолетты.

Частицы от разрушенного воздушного замка собрались в серебристый шар, а Себастьян все продолжал: –Чистая энергия творения. То, что осталось от мира, когда боги только начинали его лепить.

Шар лопнул, и капли «упали» на пол, оставляя мелкие вмятины на неприкрытом камне.

– Мы называли это Первоматерией. Добывали в местах силы, где граница между мирами тонка. – Его голос стал жестче. – Пока Хранители не объявили это ересью. Они боялись нашей силы. Боялись, что мы сможем построить башню до самого неба.