Шесть часов счастья

Маскарад истинный и маскарад ложный. Часть вторая

До наступления ужина, после которого матушка, отчим и сестра собирались отправиться на бал, устраиваемый семьей Равинов – одной из самых почётных и благородных, входящей уже четвёртый раз в Ваирский круг, - я успела закончить все необходимые приготовления. Нашла подходящее уровню городского фестиваля платье – оно было длиною до колен и красиво развевалось при малейшем, даже самом незначительном движении, радуя глаз изумрудно-золотыми вспышками, - придумала, как сбежать из дома (для этого мне потребовалась вся моя изобретательность, поскольку матушка привыкла к подобным выходкам, научившись определять их чуть ли не с одного взгляда), и даже позаботилась о своей защите. Единственную проблему составлял бальный наряд, снять который самостоятельно весьма и весьма затруднительно.

-Леди Ольгидан, неужели обязательно было наряжать меня в…это? – Я с отвращением рассматривала своё отражение, чувствуя, как жгучий стыд огненной лавой проносится по всему телу.

Матушка вынудила меня надеть артефакт, который маскировал цвет глаз и волос, делая их бесцветно-коричневыми, – так уж вышло, что в высшем обществе никто не знал о моёй настоящей внешности, потому что в своё время леди Ольгидан сочла её вопиющей, - и кричащее малиновое платье с нагромождением пышных юбок, бантов и рюшек. Должна признать, оно мне совсем не шло и уродовало мой и без того непривлекательный облик.

-Цвет твоих волос и глаз оскорбителен для репутации нашей семьи и высшего света, - отрезала леди Ольгидан, поправляя высоко забранную причёску с двумя изящными прядками, обрамлявшими обманчиво молодое лицо.

-Раз так, то как же вы объясните моему будущему мужу, почему его невеста перетерпела значительные изменения во внешности? – язвительно спросила я. – Ведь он женится на этом, - кивок в сторону зеркала, - а не на мне.

-В твоих сделать так, чтобы он ничего не узнал, - матушка холодно улыбнулась и сверкнула глазами, давая тем самым понять, что разговор окончен. Для неё, но не для меня.

-На детей сила артефакта не распространяется, - я злорадно усмехнулась, заметив, как она растерялась. Мне едва удалось скрыть волну отвращения, прокатившееся при упоминании о возможных детях. Я ни имела ничего против того, чтобы в будущем завести ребёнка, однако не хотела, чтобы его отцом становился лорд Рольян. – Кровь Фаири сильна, и вам это прекрасно известно.

Поклонившись, я стремительно вышла из гардеробной и нехотя спустилась к ужину.

В просторной, освещённой пламенем свечей столовой уже находились лорд Брейман и леди Брейман. Они негромко переговаривались между собой, но, обнаружив моё присутствие, тут же смолкли. Во взгляде сестры, обращённом на меня, без труда читались насмешка и снисходительное презрение. Это было вполне понятно, так как она оделась в красивое длинное платье нежно-голубого, в тон глазам, цвета. В меру пышное и очень облегающее, подчёркивающее все достоинства Лилит и обличающее отсутствие недостатков, оно идеально ей подходило, красивыми переливчатыми волнами расходясь от талии и привлекая внимание к глубокому декольте и рукавам с прорезями.

Ответив ей не менее высокомерным взором, я нарочито гордо расправила несуществующие складки на своём платье и села за стол, внутренне приготовившись к привычной игре.

-Замечательно выглядишь, дорогая сестра, - с видом сошедшего с небес гиэля[1] сказала Лилит. – Впрочем, вынуждена заметить, что твоё платье несколько - она сделала красноречивую паузу, - не соответствует моде.

-Видишь ли, Лил, я прилагаю все усилия для того, чтобы не стать женой лорда Рольяна, - я лучезарно улыбнулась. – Мне показалось, что уродливое платье и видоизменение внешности отлично поспособствуют моей затее.

Иногда я удивлялась тому, как плохо меня знают члены семьи. Я всегда была равнодушна к одежде и моде. Сегодняшнее моё огорчение, продемонстрированное матушке в гардеробной, было вызвано тем, что платье едва прикрывало верх. За ворохом рюшек и бантиков легко разглядеть то, что вырез слишком глубок и противоречит допустимой норме. Одно радует: позориться мне всё-таки не придётся.

-Едва ли, ведь он безумно в тебя влюблён, - парировала Лилит, беря в руки столовые приборы и приступая к трапезе.

-Сомнительное утверждение, учитывая мою репутацию и то, что я категорически отказалась написать отречение на папу. – Я последовала примеру сестры.

Отчим побледнел, в его глазах вспыхнул яростный огонь, вызванный моими в высшей степени неосторожными словами. Он и раньше не отличался особой привлекательностью, но теперь, в минуту гнева, стал по-настоящему страшен.

-Это ещё нерешённый вопрос, - возразил ваир Брейман резко, едва скрывая злость. Это было удивительно, поскольку он практически никогда не выходил из себя.

Я напряглась и, наверное, растерялась, но ответила вызывающе и твёрдо:

-Позвольте с вами не согласиться. Я уже давно приняла решение и отступать не собираюсь.

-Боюсь, что тебе придётся его переменить. - Леди Ольгидан, ласково улыбнувшись мужу и Лилит, заняла своё место за столом. – Лорд Рольян настоял на том, чтобы ты подписала отречение.

Мой ответ вышел грубым и совершенно неаристократичным:

-Его проблемы.

Мило улыбнувшись, я подцепила вилкой кусок мяса и с удовольствием его съела. В данном случае они никак не могли повлиять на меня: отречение – добровольное решение, принудить к нему, как, например, к браку, невозможно.