Шесть ступеней страха

Ступень II Шаг. 1

Чем шире шаг, тем ближе край пропасти.



– Ты всё-таки позвони, разузнай, когда будет время, – я поставил чашку с кофе на журнальный столик и потёр правой рукой переносицу. Левая придерживала телефон возле уха.
– Позвоню. Хотя мне кажется, это без толку, – ответил из динамика хрипловатый голос. Олега своим телефонным звонком я застал на полпути к кровати, и разговаривал он со мной только из вежливости. Думаю, будь мы чуть более близкими друзьями – он бы просто послал меня куда подальше.
– Кто его знает.
– Да чего бы они там накопали за сутки, если за неделю смогли принести мне только дырку от бублика… – в голосе с того конца линии послышалось раздражение.
– Детали всегда всплывают внезапно, ты ж знаешь.
– Ну вот сколько ты уже копаешь? Вторую неделю?
– Пятую, – я откинулся на спинку дивана.
– Ну и как успехи?
  Я вздохнул. Ядовитый тон я заслужил, и не только поздним звонком. Олег был вхож в городской архив (особенно в его закрытые для широкой публики разделы), что делало знакомство с ним весьма полезным. Он, правда, со мной знакомство тоже не просто так водил. Обычно мы состыковывались не чаще раза в месяц, но за последнее время я ему наверняка успел осточертеть. Олег стоически терпел. Почему – не знаю. Врождённым человеколюбием он вроде бы не страдал.
– Вот что я тебе скажу. Бросай эту хрень всю и вали спать.
– Свалю, – устало пообещал я. – У меня кое-какие дела остались.
– Не загоняй себя давай.
– Ладно, мамочка.
– Пошёл ты.
  Из динамика донёсся короткий писк, обозначивший конец связи. Я бросил телефон на журнальный столик, откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза.
  Страшнее выхода из зоны комфорта только выход из неё по чужой прихоти.


  Два с лишним месяца назад я точно так же сдёрнул Олега с кровати.  Ошеломлённый всем произошедшим, я не знал, кому ещё звонить.
  Конечно, я не внял тем вечером совету черноглазого демона оставить его в покое. Просто не смог. Но на сей раз изо всех сил постарался остаться незамеченным.
  В итоге слежка привела меня к одному из домов в соседнем районе. Мой "подследственный" зашёл в крайний подъезд, а через минуту-другую в одном из тёмных окон зажёгся свет.
  Как я был рад, как по-детски гордился собой. Выследил! Смог! Зацепка!
  Прикинув, что время уже позднее и "жилец" вряд ли выйдет сегодня из дома, я со спокойной душой ушёл спать. Я собирался возвращаться сюда снова и снова и пасти его, пока не выясню что-то, что можно будет использовать как рычаг давления, инструмент шантажа.
  Ни на секунду не возникло у меня мысли, что подобные игры в шпионов имеют все шансы окончиться печально. Особенно игры с теми, кто за здорово живёшь расшвыривает вооруженных детин во все стороны. Я был зол, я был напуган и, что важнее, уже ощутил охотничий азарт.
  Каково же было моё удивление, когда на следующий вечер в примеченном накануне окне я увидел фигуру, принадлежащую ни разу не моему "знакомому"?
  Не особо задумываясь, насколько глупо поступаю, я прикинул по окнам расположение квартиры, поднялся на нужный этаж и постучал в дверь. Открыл мне мужчина преклонного возраста нерусской национальности. Мелькнувшую было надежду, что пожилой гость с ближнего зарубежья мог оказаться соседом, другом, знакомым или каким-нибудь дальним родственником брата-света-тёти-мужа-сестры, я с сожалением отмёл. Вероятность такого совпадения слишком ничтожна.
  Ошибся. Чтоб его…
  Но отступать было некуда.
  Поначалу на вопросы мужичок отвечал нехотя, пытался увильнуть и поскорее скрыться за надёжной металлической дверью. Но после упоминания о миграционной службе он растаял, заулыбался и даже предложил чаю.
  Знаю-знаю. Сволочь я.
  В итоге по описанию я выяснил, что хозяин квартиры – действительно мой "подследственный". Заходит в конце месяца, всегда вечером, забирает оплату и уходит. Документов со съёмщика ни разу не требовал, своих не показывал.
  Ох, узнала бы о ваших махинациях парочка инстанций…
  А ещё хозяина квартиры звали Макс.
  Можно было бы и дальше мучить бедолагу, но смысла в этом я не видел. Зачем злить зазря человека? Вдруг новые вопросы появятся?
  Придя домой тем же вечером, я первым делом набрал Олега. Просто потому что привык обращаться к нему с подобными вопросами. Так уж сложилось. За справедливую маржу Олег уже не первый год помогал мне с материалом для статей: справки, данные по переписям, некоторые документы, статистика… Полезный знакомый, особенно когда требуется что-то посерьёзнее информации "из открытых источников".
  Олег записал имя, адрес и пообещал поискать.
  Перезвонил он лишь через несколько недель. Да-да, оглашённые им результаты имели ценность той самой средней части бублика.
  Что ж.
  Ниточка у меня по-прежнему была лишь одна: квартира с пожилым таджиком. И первый же из очевидных вариантов – пойти и взять у него телефон хозяина квартиры. Получив номер, я мог бы пробить его через софт, базы данных, знакомых из редакции… А может, и нанять какого-нибудь соц-инжинера из тех бравых ребят, что вытаскивают из людей пароли к банковским счетам по телефону.
  Однако сию блестящую задумку мне осуществить не удалось. Когда я, полный решимости,  пришёл на следующий вечер к подъезду с той самой квартирой – заметил подозрительно знакомую фигуру впереди. По освещённой дорожке в мою сторону шёл… кажется, квартирант называл его Максом?
  Надо же, какое интересное совпадение.  Хотя, если задуматься, совпадения тут ни при чём: со дня, когда я проследил за ним до этого дома, как раз прошёл полный месяц. День квартплаты.
  Я замер, не дойдя до ступенек метров десяти, ощущая мелкий противный озноб в позвоночнике. Если он меня здесь увидит…
  Кое-как справившись с накатившим мандражом, я резво нырнул с пешеходной тропинки вглубь неосвещённого двора, где и застыл, притаившись у ветвистого тополя.
  Такая потрясающая романтика с клюквенным оттенком – выслеживать маньяков с демоническими зенками, прячась за тополями возле хрущёвок.
  Черноглазый тем временем неторопливым прогулочным шагом дошёл до подъезда и скрылся за дверью.
  Ну и что теперь, Алекс? Дождёмся, когда он уйдёт, и попрёмся донимать таджика? Или, может, уже исключим из этой гениальной схемы посредников и попросим телефончик у хозяина напрямую? Даже не знаю, чего в этой идее больше – потрясающей наглости или полного отсутствия чувства самосохранения. Съёмщик ведь тоже может психануть и нажаловаться арендатору.
  Прошло от силы минут пять, когда черноглазый вышел из подъезда. Ну что ж, не отказываться же от случайного подарка судьбы. Оглядевшись на предмет случайных зрителей, я подождал, пока мой субъект пройдёт немного вперёд, и двинулся за ним.
  Наше долгое и невероятное путешествие закончилось на крыльце панельного дома в получасе ходьбы от квартиры с таджиком. Звякнула связка ключей, пикнул магнитный замок, и черноглазый скрылся в тёмном подъезде.
  Я устроился на турнике в глубине неосвещённого двора и приготовился ждать. Даже не знаю точно, чего именно. Надеялся, наверное, как в прошлый раз увидеть, в каком из окон загорится свет, чтоб вычислить квартиру. Или полагал, что мой "подследственный" опять куда-то смоется, и намеревался дальше его пасти… Полагал, что решимости мне хватит хоть сутками тут дежурить – лишь бы больше не просыпаться от зуда вопросов в мозгах.
  Увы, мой организм на сей счёт имел собственное мнение. К рассвету у меня ощутимо закружилась голова и начало подташнивать от слабости. А когда время дошло до полудня, я едва не выключился прямо на месте.
  Плюнув, я поднялся и на ватных ногах поковылял домой. Чёрт с тобой, золотая рыбка. Никуда ты от меня не денешься. Мне известно уже два места, где тебя можно поймать, хоть одно из них да поможет мне узнать, что ты за фрукт.
  Дождавшись нового дня, я доехал до нужного дома, нехитрой манипуляцией с магнитным замком взломал домофон и постучал в двери первой же попавшейся квартиры.
  Простенько и нагло, да.
  Обычно бабульки, обитающие на нижних этажах, знают всё обо всех жильцах. На таких престарелых "шпионок" и был мой расчёт.
  В первой квартире меня прямым текстом отправили нахрен (обидно, но – не удивительно), во второй и третьей никто не ответил, за четвёртой  слышалась трёхэтажная ругань, за четвёртой – ремонт… Я уже начал морально готовиться к полному провалу операции, когда услышал дребезжащее "кто там?!" из-за очередной двери. Открывать кому попало старушка не рвалась, но в сказку о старом школьном приятеле на моё счастье поверила с ходу. Выслушала описание внешности, переспросила имя и всё-таки назвала номер квартиры откуда-то с верхних этажей.
  Я вежливо и многословно рассыпался в благодарностях и был отпущен с богом.
  Есть контакт!
  Вернувшись домой, я  позвонил Олегу. Опять, да. Надеялся, адрес новой квартиры даст какую-нибудь интересную информацию.
  Трубку Олег не взял. Не ответил он и на следующий день. И через день. То ли укатил в отпуск, то ли я его окончательно достал. Как бы там ни было, больше звонить я не стал – скинул ему смс с адресом и коротким текстовым пояснением и решил ждать.
  Кажется, я становлюсь отличным ждуном.
  После всей этой детективной истории мне пришлось на время отложить свою навязчивую идею. Последнюю мелочь я потратил на проезд до бывшей работы, забрал трудовую и давно обещанный расчёт. На полученные деньги закатил себе пир и, наевшись, что называется, от пуза, продрых почти сутки.
  А по пробуждении задумался о своей дальнейшей финансовой судьбе.
  Этот месяц за решением бытовых вопросов пролетел практически незаметно. Я выспался, отъелся и наконец благополучно позабыл все прежние страхи. А вместе с ними и зуд вопросов, сводивших меня с ума всё это время.
  Так я считал.
  Ровно до момента, пока однажды не проснулся посреди ночи. Что такого мне приснилось, что я едва ли не с криком подскочил на кровати, не знаю. Однако именно в тот момент я вспомнил разом и черноглазого, и лихорадочную жажду докопаться до правды, и почти исчезнувший страх от осознания, что до сих пор не понял, что со мной произошло в тот вечер.
   Многоликая вещь эта ваша "великая сила сна".
  Снова успокоиться и погрузиться в дела насущные я не смог. И на следующий же день снова позвонил Олегу. На сей раз трубку он поднял. Записав новый адрес, в очередной раз пообещал выяснить, что сможет, и отключился. С тех пор прошла неделя – и…
  Ничего.


  Я крепко зажмурился. Потёр лицо, снова открыл глаза, огляделся.
  Нахрапом дело не решить. Судя по сегодняшнему телефонному разговору, обращаться к Олегу больше смысла нет. С каждым таким звонком во мне крепло странное убеждение, что меня водят за нос. Очень умело и почти незаметно. Ну не может такого быть, чтобы в городских архивах не нашлось ни слова о владельце недвижимости! Пусть информация и относится к категории "посторонним В", но никогда прежде это Олега не останавливало. Он как минимум предупредил бы.
  А раз у прежних источников появились причины не делиться со мной информацией, пора искать новые.
  Какая там тактика имела наибольшую эффективность в прошлый раз? Ах, да.

  Стуча в двери соседей моего "подследственного", я боялся трёх вещей: что никого не окажется дома (день-то рабочий), что моя внешность не вызовет доверия и что мой "подследственный" вдруг объявится в самый неподходящий момент.
  Но, видимо, Закона Вселенского Свинства я ждал слишком пристально, поэтому он смутился и предпочёл не сработать. Черноглазый демон не застукал меня с поличным, у его соседки в тот день был выходной, и моя физиономия не показалась ей слишком уж подозрительной.
  В сочинённую по дороге историю о соцопросе для статистики ЖКХ открывшая мне женщина лет сорока поверила сразу. Приветливость и бесхитростность хорошо выспавшихся людей порой просто умиляет, честное слово. Мне любезно предложили пройти в дом и выпить чаю. В первую секунду я даже не сразу поверил подобному радушию.
  Вот он, менталитет сибиряков двадцать первого века: дружелюбный – значит, что-то не так. Сам припёрся с партизанской миссией – и сам же сел на измену от простой улыбки. Логика.
  Разговор с хозяйкой у нас вышел на удивление непринуждённый. Жаль только, из уймы слухов и "домашних новостей" интересующего меня типа касались лишь крохи. По всему выходило, в общественной жизни дома мой "друг" предпочитал не участвовать, да и вообще старательно держался особнячком. Это не помешало ему создать у соседей очень неплохое мнение о себе: не шумел, гулянок не устраивал, пару раз даже помог разогнать шпану, устроившую соседям дискотеку под окнами. Замкнутый, не слишком общительный, но всегда вежливый и воспитанный, "наверное, работает очень много".
  Ни одной ниточки. Ни тебе сплетен, ни слухов, о фактах говорить вообще не приходится. Тихий, незаметный, "друзей не водит, сам не ходит". Всем бы такого соседа. Из гостей – разве что представители застройщика, так и те год назад…
  Так. Стоп. В архивах застройщика ведь должны храниться данные покупателей квартир? А у хозяйки, в чьих гостях я засиделся, так кстати нашлись и договор купли недвижимости, и номер телефона строительной фирмы, сдававшей их дом в эксплуатацию…
  Вот она, новая ниточка!
  Время только-только подбиралось к обеду, поэтому, едва придя домой, я сразу набрал полученный номер. Разузнать у секретаря контакты застройщика труда не составило, однако дальше дело не пошло: в офисе мне наотрез отказались давать любые справки о покупателях квартир.
  Да твою ж…
  В расстроенных чувствах я приготовил себе гигантский бутерброд, заварил кофе и вознамерился обратиться за помощью к гуглу. Никогда не угадаешь, что может всплыть в простом поисковике. Уже там, за компьютером меня и нагнал телефонный звонок.
  Звонил Олег.
– Ого, какие люди, – я оставил открытые страницы прогружаться и пересел на диван. – То по месяцу пропадаешь, то каждый день на связи.
– Как получилось, – беззлобно огрызнулись в трубке. – Слушай, а как ты вышел на вторую квартиру?
– А что?
Олег на миг замялся. Отмазку заранее не придумал?
– Да разузнал тут кой-чего.
– Ну рассказывай.
– Ну так ты ответь. А то я щас тебе выложу информацию – а окажется, что зря людей подставлю.
  Вон какие дела, надо же. Что-то подсказывало мне, что излишняя правдивость опять оставит меня с пустыми руками.
– Жилец из первой квартиры проболтался.
  В трубке повисло молчание. Настолько тяжёлое, что я даже занервничал. Ох, неспроста мне эти расспросы…
– В общем, его зовут Веслав Стаховски, – наконец выдал Олег. – И он вчера уехал из города.
  Вчера, значит. Ну, допустим.
– А откуда сведения, если не секрет?
– Имя-фамилия – из архива договоров с застройщиками. Про отъезд – пробил имя по своим каналам.
– Ага.
– В списке забронированных билетов это имя значится, "ага".
  Олежа ещё и к базам Железной Дороги доступ имеет? Чудеса прям.
– А время отбытия?
  В трубке раздался шорох бумаги.
– Пять утра.
  Скепсис мой медленно, но верно превращался в лёгкое пока раздражение.
– И далеко уехал?
– Чёрт его знает. Пункт прибытия не обозначен. Могу сказать конечную станцию поезда. Не на электричку сел – значит, видимо, не в соседнее село поехал.
  Он меня точно за идиота держит.
– А как связаны твоя информация и источник, откуда я узнал о второй квартире?
– Да никак, мне просто было любопытно.
– Ах ты ж сволочь житрожoпая, Олежа.
– Угу, не благодари.
  Я выключил телефон, положил на стол и несколько секунд не мигая сверлил его взглядом.
  Всё это мне сильно не нравилось.
  Во-первых, смущала нестыковка в имени. С другой стороны, если мой "подследственный" не слишком дружит с законом (в чём я уже почти не сомневался), иметь поддельные документы для него вполне нормально.
  Во-вторых, поезд. Если я ничего не путаю, при покупке в билете чётко указывается пункт назначения. Хотя бы потому, что это влияет на стоимость поездки. Вернувшись к монитору, я быстро нашёл сайт Железной Дороги и бегло просмотрел расписание. Действительно, вчера – вернее, уже сегодня – несколько поездов ушло в пять с копейками утра. Один вообще международный. Значит, тут есть шанс, что не наврал.
  И вот отсюда-то и начиналось интересное.
  "Уехал из города не в ближайшее село" означает в первую очередь, что квартира как минимум денёк-другой будет пустовать, так? А это уже само по себе наводит на весьма определённые мысли. Соседи и замки меня не остановят, тем более что цель, как мне казалось, оправдывала любые средства.
  Ну надо же, я всерьёз обдумываю возможность взломать чужую квартиру…
  За инструментом дело не встанет, за навыком тоже. Приходилось мне в своё время знаться с личностями, не гнушавшимися грязных приёмов. Молодой был, амбициозный, готовый хоть к мафии в сейфы полезть ради тайн и приключений. Хвала богу, ничего серьёзного так натворить и не успел.
  Впрочем, может, ещё не вечер.

  Следующее утро началось в три часа дня. Хорошее утро. Почти идеальное, я бы сказал. Было бы совсем идеальным, если бы не звонок.
  Нет, звонком Олега я был даже приятно удивлён. И удивление моё умножилось, когда он предложил встретиться сегодня вечерком в баре.
  Раньше мы выбирались "по пивку" стабильно раз в месяц-два. Как правило, после публикации статей за моим авторством, материал для которых он помогал добывать. Но спроси кто сейчас – я бы уже и не вспомнил, когда мы собирались в последний раз. Олег компанейским человеком не был никогда и неформальное общение готов был поддерживать лишь из необходимости. Нечто действительно интересное должно было случиться, чтобы Олег захотел обсудить это лично.
  Естественно, мне стало любопытно, и я тут же отложил все свои грандиозные планы. Потерпят до завтра.

  Никогда не замечал за собой особой мнительности. Попереживать на тему масштабных событий вроде обвала экономики или не вовремя одолевшего гриппа – это пожалуйста. Но топтаться на пороге, малодушно помышляя удрать?.. Что-то новенькое. Новенькое и, надо сказать, преотвратное.
  Ещё не перейдя дорогу к этому чёртову бару, я уже начал нервничать – и не мог понять, по какому такому поводу. А теперь вот стоял у дверей, провожая взглядом  посетителей, и ни на что не мог решиться. Пребывал в молчаливой борьбе с упрямым внутренним "я", почему-то уверенным, что там, в недрах тёмного зала меня ждёт нечто кошмарное.
  Попереминавшись на пороге ещё немного и обругав себя всеми синонимами слова "трус", я глубоко вдохнул и… всё-таки шагнул внутрь.
  Как я и ожидал, за порогом ждал густой подслеповатый полумрак. Жгучий дым тут же забился в горло, я едва сдержал кашель и раздражённо сморщился. Они тут явно не слышали ни о каком антитабачном законе.
  В баре творился полный аншлаг. Практически все столики заняты, у стойки столько народу, что ни бармена, ни полок с алкоголем от входа не разглядеть. Из колонок, закреплённых на балке над стойкой, неслась странная помесь кантри и блэк-рока. Гомон посетителей, стук стаканов, головокружительная смесь запахов – словом, всё как и должно быть.
  Одно меня смущало в этой идиллии: две знакомые фигуры, мило беседующие у барки. Первый – средних лет мужчина плотного телосложения, темноволосый и темноглазый, в светло-коричневой мешковатой ветровке и синих вытертых джинсах. С более близкого расстояния станет видна сеть мимических морщинок вокруг его глаз, говоривших то ли об эмоциональности, то ли о часто применяемом актёрском мастерстве. Не сказал бы, что из Олега хороший актёр.
  Впрочем, сейчас он сидел, полуотвернувшись от входа, потому лица я толком не видел.
  Его сосед – тоже темноволосый и темноглазый, тоже одет просто и неброско. Но вот уж кого я здесь увидеть никак не ожидал. И немудрено: он должен был уехать. Ещё вчера. С утра. Поездом.
  Несколько долгих мгновений я молча таращился на непринуждённо болтающую парочку. От достигнутого с таким трудом самообладания не осталось и следа. Пришлось импровизировать. Что там обычно советуют психологи?.. Я глубоко вздохнул пару раз, уговорил себя на время отложить в сторону все лишние мысли и – постарался разозлиться.
  Злость – такая магическая штука, которая имеет свойство вытеснять практически все прочие эмоции. Только качественно разозлившись, я мог надеяться на хоть сколько-нибудь приемлемый эффект.
  И – да, как ни странно, эффект был достигнут.
  Мой "подследственный" (Макс он там или Веслав, разберёмся чуть позже) первым заметил моё появление. На миг на лице его отразилось неприятное удивление, но он с собой справился гораздо быстрее меня. Олег, в очередной раз глянув на него, осёкся на полуслове и обернулся. Я занервничал сильнее, но шагу не сбавил. Поздно бежать, позади Европа.
  Мой "подследственный" тем временем улыбнулся Олегу:
– Ну хорошо. Этого я точно не ждал.
  Даже при шуме, царившем в зале, его голос звучал удивительно ясно.
  Ко мне же дар речи вернулся, только когда я добрался до стойки.
– И давно вы, душеньки, дружите?
– Не эта бы "дружба"… – теперь улыбка черноглазого – бесцветная, пластиковая – была обращена ко мне.
  Я набрал воздуха и приготовился высказать всё, что думаю, но меня перебили. Олег слез с высокого барного стула и стукнул по столешнице ладонью, оставляя деньги за выпивку.
– Короче. Я сделал что мог. Я задолбался. Я не адвокат, не овчарка и не почтовая сова. Разбирайтесь дальше сами. Вы оба мне вот тут уже сидите.
  Я не стал отвечать. Просто проводил его взглядом до выхода. Что тут скажешь? Я и сам мало что понимал.
  Дождавшись момента, когда Олег окончательно скроется за дверью, я сел на его место. Тип на соседнем стуле на меня не смотрел – наблюдал за посетителями, облокотившись о столешницу. Сама непосредственность. Я проследил его взгляд. Разношёрстная толпа занималась обычными для посетителей бара делами: выпивала, закусывала, болтала, ругалась, смеялась… кто-то даже пел.
  Я вздохнул. Возможно, чуть громче, чем следовало.
– А меня задол6ало гоняться за призраками.
– Так не гоняйся.
  В его тоне сквозила скука. Напускная. Я бы даже выразился, показательно напускная.
– Если б всё было так просто.
– Только не рассказывай мне, какой я занимательный объект для круглосуточных слежек.
– Да я бы рад всё нахрен послать и прекратить искать ответы. Правда! Но люди не теряют сознание с нифига посреди улицы.
– Люди постоянно теряют сознание "с нифига посреди улицы". Просто с тобой это произошло впервые.
– Если ты переживаешь, что я узнаю о каких-то твоих делах – мне нет до них дела. Чем бы ты там ни занимался: наркота, контрабанда, отмывание бабок – мне пофиг, серьёзно. Мне важно только то, что касается непосредственно меня.
– Не сомневаюсь.
Напускная скука пропала из его голоса. Заменилась лёгким пока раздражением. Да, расспросы имеют свойство действовать на нервы. Как и уклончивые ответы.
– Ты просто расскажи, что там со мной произошло – и я от тебя отстану.
Он коротко рассмеялся:
– Нет.
– Нет – не расскажешь?
– Нет – не отстанешь.
– Чем хочешь поклянусь.
Он перевёл на меня взгляд – долгий и почему-то оценивающий. С минуту молчал, что-то прикидывая.
– Какая версия тебя устроит?
– Та, что с фактами.
  Я постарался говорить как можно мягче, вежливее, чтобы не дай боже не показаться хамлом. Оскорбить местного бандита-головореза – не лучшее начало вечера.
– Иногда факты кажутся невероятнее банальной лжи.
– Слушай, я журналист, – "бывший", мелькнуло в мыслях, но это к делу не относится. – Я столько невероятного слышал за свою жизнь, что многим не снилось.
  Он снова сделал паузу, продолжая рассматривать меня. Не знаю, что именно в моей внешности его так занимало – и, по правде говоря, знать не хотел. Это внеплановое интервью с маньяком и без того уже казалось мне не слишком удачной затеей.
– Хорошо, – наконец заговорил он. – Факты… факты таковы, что я серийный убийца. Хотел тебя грохнуть, но меня спугнули. Какой-то пьяный идиот, возвращавшийся домой. Ты – счастливчик, спасшийся совершенно случайно, и ты продолжаешь гоняться за собственной смертью, – он повёл бровью. – Как тебе такие факты?
  Он отвернулся. Я молчал, наспех переваривая услышанное. Нет, я не покривил душой, говоря, что наслушался в своей жизни много разных вещей, но откровения маньяка… Ещё чуть-чуть – и запахнет Пулитцером.*
  Что-то опять не сходилось. Во-первых, какой маньяк оставил бы жертву в живых? Пусть на следующий день, пусть через неделю – но до меня добрался бы вездесущий пушной зверь песец. В конце концов, я же видел его лицо. Я шёл за ним. Я был у него в руках – во всех смыслах – в том проулке с гопниками. Я – свидетель в чистом виде, и повернись вопрос ребром, легко мог бы выступить в суде. Таких в покое не оставляют.
  Во-вторых, кем надо быть, чтобы во всеуслышание объявить себя убийцей? Как минимум, больным на голову. Или, может, нарциссом с жаждой известности. Но тогда где трупы посреди улиц, где громкие новости о новом серийном убийце в городе? В-третьих, …
– Ты ещё здесь.
  Я вздрогнул, вырванный из раздумий.
– Да. Я не получил ответа.
  Он покосился на меня не слишком дружелюбно.
– Тебе необходимо почистить уши.
– Да нет, это хорошая байка. Другого напугала бы до усpaчки. Но я просил правду.
  Темноглазый промолчал. На его лице не появилось ни одной новой эмоции – всё то же отстранённое любопытство. Я начинал злиться на собственное бессилие.
  Надо было сделать, как собирался: вскрыть квартиру, порыться в вещах, нанять кого-нибудь – и найти компромат. А я вместо этого по барам тут шляюсь, время трачу.
– Если не секрет, – вдруг поинтересовался мой собеседник, не поворачивая головы. – Что именно ты надеялся найти через Олега?
  Прямо мысли прочитал. Я рассеянно пожал плечами, подыскивая слово.
– Информацию…. документы.
– Какого рода?
  Интересно, он в курсе, что через Олега я получил ничтожно малую часть всего, что о нём уже выяснил?
– Любого, способного рассказать, кто ты такой.
– И что потом? В налоговую бы пошёл? Или миграционную?
  Если да – это мой последний поход в бар. В этой жизни, по крайней мере.
  Я сморщился.
– При чём тут миграционная?
– А кому ещё есть дело до пожилых мигрантов без документов?
– У тебя что, в каждой квартире по мигранту?
– То есть, "в каждой"?
  Первое что меня отвлекло от внутренних монологов – его внезапно потерявший прежнюю невозмутимость тон. Я повернулся – и натолкнулся на странный взгляд. Так на меня однажды смотрел начальник: с деланным скучающим безразличием, из-под которого вопреки всем стараниям явственно проступал живой интерес.
  И до меня дошло.
  Идиот, блин. Ты не Клёст, Алекс, ты натуральный дятел.
  До сего момента он искренне верил, что мне известен адрес только первой квартиры – той, что снимает таджик. Больше того, промелькнуло у меня подозрение, что и на первый адрес меня навели намеренно – то ли чтобы сбить со следа, то ли просто шутки ради.
– Олежа рассказал? – не меняясь в лице, ровным тоном поинтересовался он.
– Олежа, сдаётся мне, ни слова правды о тебе не сказал.
– Откуда ты узнал другой адрес?
– Что ты со мной сделал?
  От пристального колючего взгляда тёмных глаз мурашки рысцой пробежались по моему позвоночнику. А от последовавшей за взглядом улыбки и вовсе в панике попрятались под кожу, обдав морозом спину. Никаких добрых слов с такой улыбкой не скажут.
  Я поспешил заговорить первым:
– Баш на баш. Без увиливаний. Максимально честно.
  Мой собеседник полностью развернулся ко мне, опираясь о стойку локтем и продолжая улыбаться. Взгляд остался пристальным, но уже не таким колючим, улыбка – насмешливой, но больше не издевательской. Дышать стало легче. Но я всё равно ощущал себя кроликом в яме с удавом.
– Разумеется, Старлинг.*
  Я набрал воздуха в лёгкие.
– Что со мной тогда случилось?
– Я собирался тебя убить. Я уже говорил. Откуда ты узнал второй адрес?
– От тебя. Ты меня лично проводил к месту. Почему ты хотел меня убить? Что я тебе сделал?
– Это два вопроса.
– Хорошо, – я помотал головой. Буквоед несчастный, – … почему?
– Потому что мне хотелось кого-нибудь убить, а рядом оказался ты. Как давно ты узнал второй адрес?
– Около месяца назад. Почему я ещё жив?
– Очевидно, потому, что пропал резон в твоей смерти.
  Отличная причина. "Потому что я так захотел, а потом расхотел". Я заставил себя проигнорировать поднимающееся изнутри раздражение и напомнил:
– Договор был "без увиливаний".
  Мой собеседник помолчал, задумчиво разглядывая толпу.
– Тебе действительно так надоело жить?
– Вот чтобы жить, я и гонялся месяцами за ответами.
– Желая жить, гонялся за убийцей. Нездоровая у тебя логика, – он улыбнулся в пустоту, снова помолчал. – Ты просил "без увиливаний"? М. Ну, давай попробуем. Мне нужна была не твоя жизнь. Мне была нужна твоя кровь, от потери которой ты мог погибнуть. Мог – да не погиб, к моему несчастью.
  Повисла пауза. Я пытался уложить услышанное в голове, мой собеседник продолжал смотреть прямо на меня – с любопытством, явно ожидая реакции. До моих ушей донеслась едва слышная усмешка.
– За мной шпионил какой-то перечитавший детективов пацан. И я этого не заметил. Финиш!
– Твоя очередь, – сухо напомнил я.
– Что мне теперь с тобой делать? – тёмные глаза смотрели на меня с хитрым прищуром, на губах играла мягкая, немного удивлённая улыбка. – Надеюсь, вы понимаете, что теперь мне придётся вас убить?
  Тон голоса его был насмешливым в равной степени с выражением лица. Но мне стало совершенно не до смеха. Я услышал то, чего боялся услышать, и в тот момент мне даже в голову не пришло, что это может оказаться просто шуткой.
– На кой чёрт тебе моя кровь? – упавшим голосом наконец просил я.
  Несколько мгновений он задумчиво рассматривал столешницу под своей рукой, потом вновь перевёл взгляд на толпу. Улыбки уже не было.
– Кто ты такой?
  Никакой реакции.
– Эй, я к тебе обращаюсь!
  Он посмотрел на меня, внимательно, несколько оценивающе.
– Лучше бы тебе оказаться простым любопытным мальчишкой.
  Бросив это, он поднялся и направился к выходу. Это ещё что значит?
  Что за дурдом происходит вокруг, господи…
  Немного помедлив, я встал и пошёл следом. Однако, выйдя на улицу, увидел лишь пустую дорогу.