Шестерни, пар и кровь ангела

Глава третья.

Микаэлло снился сон, один из тех самых неприятных, липких кошмаров, которые обволакивают тебя целиком и постепенно душат, не давая проснуться. Все кругом пылало. Огонь прорывался сквозь дощатый пол фонтанчиками и принимался жадно облизывать чернеющие доски. Удушливый едкий дым не давал вздохнуть полной грудью и выбивал крупные слёзы из глаз. Все утопало в алом зареве, трещало и рушилось.

С белого потолка свисали мерзкие, лианоподобные трубки, которые крепко держали юношу по рукам и ногам. Было очень больно и страшно. Толстое стекло, отделявшее его от пожарища, наконец лопнуло, и Микаэлло вывалился на пол в луже какой-то вязкой зеленоватой жижи. «Лианы» натянулись и со звонким хлопком лопнули, высвобождая юношу из отвратительных, пульсирующих оков.

Руки и ноги горели жгучей болью и не желали ему повиноваться. Огонь подбирался все ближе, первые языки пламени уже облизывали края зеленоватой лужи. Жидкость быстро закипала, испаряясь облаками вонючего пара, который в скором времени заволок всю крохотную комнату пеленой мерзкого тумана. Микаэлло сидел на полу, не в силах пошевелиться от ужаса и боли. Тело его умирало и корчилось в жутких конвульсиях, а разум лихорадочно соображал, пытаясь отыскать пути к спасению. 

В глубине измученного сознания то и дело всплывали обрывки неясных видений, множество незнакомых слов и лица людей. Внутри головы Микаэлло что-то взрывалось, летело, ехало с оглушительным грохотом, скрежетом и свистом. Пар! Пар, толкающий поршни с чудовищной силой, заполнил все сознание юноши. 

Микаэлло уже знал, что будет дальше, потому что видел этот сон много-много раз, и все время с криком просыпался на одном и том же моменте. Вот сейчас!

Сейчас он опустит отяжелевшие веки, и голову его наполнят голоса. Сначала они шепчут, тихо, но настойчиво заявляя о себе, потом становятся все громче и громче и вот, они уже орут, визжат, как-будто невыносимой, дикой боли. Язык непонятный, но смутно знакомый, и это пугает ещё больше.

Вот он закрывает уши руками и начинает кричать сам, старался перекрыть шум, все, чтобы больше не слышать их. Но голоса лишь сильнее вопят у него внутри черепа и будто под кожей. Ещё немного и Микаэлло начнёт их понимать!

Это было хуже всего. Какое-то страшное предчувствие зарождалось глубоко в груди юноши, каждый раз, когда он слышал эти пугающие перешептывания. Чувство было такое, что если он поймет о чем они твердят, то он пропал! 

Он точно знал, что все они мертвы. Микаэлло был рождён с этим знанием, и ничто на свете не смогло бы его переубедить. И осознание это делало все лишь хуже. Бесплотные обладатели жутких голосов тянулись за ним из своих могил, тянулись с одной лишь целью: сообщить ему нечто очень и очень важное. 

Микаэлло о не хотел этого знать, и был вполне доволен своим скромным существованием и ролью обычного вора. А быть героем, избранным или особенным – это для таких, как Фил. Они максималисты, с огромными сердцами и юношеским рвением к великим делам… нет, он в герои не годиться.

Пелена сна наконец рассеялась, и Мика с воплем подскочил на своём импровизированном ложе. По лицу и спине струились ручейки ледяного пота. Его трясло, а из груди с трудом вырывались хриплые вздохи. Голоса исчезли и голова была непривычно пустой и гулкой. В темноте кто-то зашевелился, и к дивану на четвереньках подобрался Фил. Слабый лунный свет, пробивавшийся сквозь густую пелену облаков, осветил его встревоженное лицо в ореоле всклокоченных волос.

— Ты как? – тихо осведомился Филидор, тревожно поглядывая на большую кровать, где сладко посапывала Энни.

— Нормально, — прохрипел Мика и потянулся за графином с водой, предусмотрительно оставленным у дивана. Сделав пару жадных глотков он продолжил, — Мне опять снился тот самый сон. В котором все горит, понимаешь?

— Да я так и решил, когда услышал твои стоны, — Фил кивнул лохматой головой и посмотрел на друга неожиданно серьезным и взрослым взглядом, совсем не свойственным ему. – Ты не сгоришь… я тебе обещаю, Мика… я вытащу тебя, если что…

— Перестань! – довольно грубо прервал его Микаэлло, и на дне его голубых глаз блеснула какая-то недобрая искра, которую пробуждали в нем загадочные голоса. – Никто меня ни от чего спасать не будет! Я просто болен! Эти сны плод моих больных фантазий и все… и голоса, и прочая мистика… это просто непорядок с головой… — прошептал он, будто бы старался убедить в этом себя.

Фил с жалостью поглядел на друга, пытаясь представить, что ему пришлось пережить из-за своей болезни. Сны и видения Мики были очень реальными, временами, на его белой коже даже проступали покраснения в тех местах, где во снах юноша ранился или обжигался. Микаэлло часто просыпался в холодном поту или с воплями, в эти мгновения его красивое лицо искажалось гримасой ужаса и боли, как-будто, все, произошедшее с ним во сне, только что случилось на самом деле.

И от лекарств лучше не становилось. Голоса в голове затихали и не беспокоили юношу в дневное время, но ночью… ночью они накидывались на него с удвоенной силой, и тогда, Мике редко удавалось проспать хоть часок без кошмаров.

— Ладно, — примирительно сказал Филидор, оправляя другу одеяло. – Я посижу здесь, пока ты не заснёшь, и если что-то случиться я разбужу тебя.

— Я не хочу спать! – закапризничал Микаэллоэлло, ворочаясь на жестких подушках дивана. – Ты даже представить не можешь, что меня там ждёт!

— Да… не могу, — не стал спорить юноша юноша. – Но ты должен поспать ещё хоть немного. Завтра тебе понадобиться свежая голова, мы ведь в стане врага, как никак!

— Это верно, — со вздохом признал Мика, поудобнее перекладывая жесткие диванные подушки. поудобнее перекладывая жесткие диванные подушки. – Придётся спать, — устало зевнул он и повернулся лицом к окну.

— Доброй ночи, — шепнул Фил, с тревогой глядя на товарища.

Он следил за дыханием Микаэллоаэлло до тех пор, пока оно не сделалось спокойным и размеренным, а потом, прислонившись спиной к дивану,, стал слушать. В тишине каюты тикали часы, тихонько гудел воздух в голосовых трубках, посапывала Энни. Но вот, ночное спокойствие нарушил ещё один голос, это Мика что-то шептал на своём странном языке.