Шестерни, пар и кровь ангела

Глава пятая

Гнетущая атмосфера рабской набросилась на Филидора с жадностью и неистовством голодного зверя. После относительно спокойной ночи в каюте Микаэлло ему все-таки пришлось вернуться на «склад тел», как его презрительно именовала Энни. Это название парню очень понравилось, оно намного лучше отражало смысл этой крохотной, душной каморки, где подобно манекенам были свалены в кучу люди, пока их хозяйки в них не нуждались. Идти туда Филу вовсе не хотелось, и он то и дело останавливался в коридоре, чтобы попинать стены или просто поглазеть на обстановку корабля. 

В жилых секциях «Тициана» царили роскошь и изящество: деревянные, резные двери, стены обшиты дорогими тканями, на полах в коридорах мягкие ковры, тут и там на миниатюрных, изящных столиках стоят вазы с бумажными цветами, а все неприглядные вещи вроде систем коммуникаций спрятаны за резными панелями. Сразу было видно, что в годы своей корабельной юности дирижабль скорее всего был туристическим судном для богачей. 

Но чем ближе Фил подходил к месту своего временного заточения, тем унылее становилась обстановка. Голые полы и стены, обшитые жестью, ряды одинаковых дверей, выкрашенных облупившейся серой краской, скопления изогнутых труб под потолком, которые кое-где протекали, образуя на полу мерзкие лужи, полные плесени и какой-то неприятной белёсой слизи. Изредка по коридорам пробегали служащие в потрёпанной синей форме, они скользили по юноше сочувственными взглядами, но никто так и не остановился, чтобы поздороваться или спросить, куда он идёт. У всех было полно своих забот. Только пару раз Филу встретились женщины-офицеры, которые подгоняли его презрительными криками, и грозились оторвать бедняге все выступающие части.

Обстановка в рабской почти не изменилась. Душно, влажно и совершенно безнадежно. Рабы по-прежнему сидят на мешках и ящиках, перекидываясь друг с другом многозначительными взглядами. Парочки мулатов нигде не было видно, видимо они сейчас были на службе. Маленький мальчик забился в самый дальний угол, в щель между ящиками, но уже не плакал, а просто смотрел в пустоту уставшими, раскрасневшимися глазами. Часть счетоводов тоже исчезла, а златокудрый раб лежал на мешках в центре комнаты, облачённый в одну лишь длинную женскую рубашку.

— Посмотрите-ка, кто к нам пришел! – тихонько хихикнул он, разглядывая собрата по камере.

Никто его не поддержал и ему не ответил, но красавца это не смутило. Он сел на мешках и похлопал по пыльной дерюге рядом, приглашая новенького присесть. Фил не стал сопротивляться. В сообществе рабов было принято молчать, а златокудрый юноша явно жаждал нарушить эту традицию, что было Филидору, в общем, то на руку, все лучше, чем сидеть целый день в тишине и постепенно сходить с ума. 

Устроившись на мешках, Фил внимательно разглядывал златовласого раба. Юноша был красив и изящен, как фарфоровая статуэтка. Наверное, поэтому такой типаж больше всего нравился женщинам. Подобные мужчины не были похожи на грязных, нескладных медведей с шершавыми лапами, к когорте которых принадлежал сам Фил. Они были натуральными ангелами с нежными красивыми руками и губами, приятно благоухали цветами и не выглядели опасными. Золотистые кудри волнами ниспадали на плечи молодого раба. Они были удивительными, не просто светлые волосы, не желтовато-соломенные патлы, которые Филидор частенько видел у себя в родном городке, не нежно-персиковые локоны, а настоящее золото, блестевшее в свете слабой лампы.

— И чей же ты такой? – полюбопытствовал красавец, все ещё блуждая каким-то туманным взглядом по нескладной фигуре механика.

— Ми… Миледи Адель Кроуфорд, — ответил Фил, с трудом припоминая очередное имя Мики.

— Не слышал о такой, — задумчиво протянул раб, поправляя своё несуразное одеяние. – Меня зовут Красавица. Я принадлежу мисс Белинде Мей.

— Странное имя, — улыбнулся механик, пытаясь припомнить, слышал ли он фамилию хозяйки этого несчастного среди тех, что упоминали Микаэлло или Энни.

— Какое есть, — отчего-то обиделся Красавица. – Моя первая хозяйка была не слишком то изобретательна, а потом… потом просто прижилось. Они считают эту собачью кличку забавной.

— Оу, не повезло, — искренне посочувствовал Фил. – Мое имя Филидор, рад знакомству, - и он привычке протянул новому знакомому ладонь для рукопожатия.

Златокудрый юноша удивленно воззрился на мозолистую руку, но все же, чуть коснулся ее своими изящными белыми пальцами. Момент получился странноватый, и в воздухе ненадолго повисло напряжение.

— И кем ты служишь? – поинтересовался Красавица после непродолжительной паузы.

— Я обычный слуга. Подай, принеси, еда, одежда, - вздохнул юноша, вспомнив о том, что ему придётся ещё два месяца выживать в этой роли.

— Повезло, — златокудрый раб опустил глаза в пол. Говорил он тихо, и как показалось Филу с откровенной завистью. 

— Ничего хорошего! Бегаешь, как сумасшедший между кухней и прачечной. А кем трудишься ты? – опрометчиво спросил Филидор и тут же пожалел о сказанном.

Красавица резко вскинул голову, и в глазах его мелькнула холодная, безумная искра, почти такая же, которую Фил нередко замечал у Мики после приступа. Раб стиснул хрупкие ладони в кулаки так сильно, что побелели костяшки, а рот его приоткрылся в нехорошем, зверином оскале. Красивое лицо было перекошено яростью и болью. Остальные рабы отодвинулись подальше, прижавшись к стенам.

— Ты поосторожнее, — тихо сказал один из рабочих. – Это больная тема, а Красавица у нас чуток с приветом.

Но златокудрый уже успел взять себя в руки. Кулаки разжались, плечи опустились, а лицо снова стало прекрасным и нежным. Фил облегченно вздохнул. Он был намного сильнее этого несчастного, и если бы пришлось драться, то он непременно бы одержал верх, только вот, ему с этими людьми нужно прожить как-то целых два месяца, а потому, вступать в какие-либо конфликты не хотелось. Красавица подобрал под себя длинные, тонкие ноги и обнял колени. Сейчас он мало чем отличался от заплаканного мальчика-раба, над которым так потешился вчера вечером.