Шестерни, пар и кровь ангела

Глава седьмая.

Как только прозвучал сигнал балластной тревоги, Джинн велела слить всю воду для ванн и прачечных, чтобы быстро облегчить корабль. Дирижабль стремительно набирал высоту, но в разреженном воздухе его грузоподъёмность падала, и о таких роскошествах, как ванная нечего было и мечтать. Фил быстро открыл все сливные клапаны и, услышав хлопок выплеснувшейся воды, тут же схватился за ближайшую трубу, чтобы удержаться на ногах. «Тициан», избавившись от части веса, резко прыгнул. Нужно было продолжать в том же духе. 

В котельной не было окон, и поглядеть на вражеские аэропланы не удавалось, но сирена под потолком по-прежнему заунывно выла, а значит – бой продолжается.

Выполнив указание, механик спустился ниже, за своей хозяйкой. Джинн ловко карабкалась по железным скобам на стенах, будто бы маленькая обезьянка. Преодолев два люка, они оказались в небольшом тамбуре, в самой нижней части пассажирской гондолы. Девушка распахнула дверь и ринулась вперёд, по небольшому железному мостику, соединявшемуся с машинным отделением. Фил заторопился следом. 

В угрожающей близости пронёсся кригийский аэроплан, делая круг, для очередной атаки. Застрекотали пулеметы, пилот заметила две крохотные фигурки на соединительном мосту и открыла огонь. Пули засвистели у механиков над головами, и Филу пришлось пригнуться.

Бежавшая впереди Джинн, слишком резко затормозила, наклоняясь, и рухнула носом вперед, распластавшись на железном полу. Юноша тоже не успел остановиться и, споткнувшись о деревянную ногу хозяйки, рухнул прямо на неё. Мостик угрожающе зашатался, а на машинной палубе что-то громко взорвалось. Аэроплан пошёл на второй круг, временно отдаляясь от дирижабля.

Девушка извернулась под навалившимся на неё рабом и недовольно воззрилась на него. Филидор невольно залюбовался тонкими, птичьими чертами Джинн. Ее нельзя было назвать красавицей. Нос у девушки был слишком длинным и острым, как у маленького мышонка, бровь рассечена, коротко стриженые волосы имели блеклый пшеничный оттенок, а губы вытянулись в недовольную, холодную ниточку. Джинн Хоффман не была похожа на утонченную и милую Энни Лоурен, которая так понравилась юноше вчера, но было в девушке-механике что-то чарующее и прекрасное. Быть может льдистые, светлые глаза, холодно глядевшие на него из-под насупленных бровей?

— Что глаза вылупил? – гаркнула хозяйка, перекрывая рокот, приближающегося самолета. – Так и будешь на мне лежать?!

Это немного отрезвило юношу, он поспешно поднялся на ноги и протянул руку Джинн, но она даже не взглянула на неё, и быстро вскочила сама, поправляя на ходу крепления протеза. Чуть прихрамывая, девушка в секунду преодолела оставшееся до машинной гондолы расстояние и, опустив на глаза защитные очки, распахнула дверь. Из машинного отделения вырвался клуб густого, чёрного дыма, и ударил Джинн прямо в лицо, но механик, не поморщившись, ворвалась внутрь.

Успевать за новой хозяйкой оказалось невероятно трудно. Она по какому-то наитию передвигалась по задымлённой машинной палубе, открывая пожарные клапаны. Из дыма тут и там всплывали очертания машин, рычаги управления и задыхающиеся на полу рабочие. Не сделав ещё и пяти шагов, Филидор умудрился дважды стукнуться головой обо что-то металлическое и один раз запнуться о чьё-то распростертое на полу тело, в то время, как Джинн, пригибаясь и прыгая, летала по задымлённой комнате.

Фил поднял одного из парней в промасленных спецовках и с ужасом обнаружил, что ему ещё нет и тринадцати лет. Почти все рабочие машинной гондолы оказались худощавыми мальчиками не старше пятнадцати, только около самого двигателя лежало двое взрослых мужчин и одна женщина-надзиратель. 

Едкий дым разъедал глаза, но Филидор, не обращал на это внимания, старательно вытаскивая пострадавших из машинного отсека на свежий воздух. Джин тем временем выбила все стекла в немногочисленных уцелевших иллюминаторах, чтобы дым выходил быстрее, убедилась, что пожарная система справилась со всеми очагами возгорания и пробежалась цепким взглядом по сгоревшему двигателю.

Кригийцы постарались на славу. Кожухи обоих двигателей были испещрены следами от пуль, чёрное масло толчками вырывалось наружу, как кровь у раненного бойца, пол устилали обломки сгоревших деталей и осколки разбитых ламп. Подошедший Фил замер, разглядывая уничтоженную машину. Джинн молчала, скривив губы, от неё вдруг повеяло болью и необъятной тоской, как будто речь шла не о двигателях «Тициана», а о ранах живого, близкого ей человека. Глаза девушки сузились до злых щёлочек, блестевших в полумраке машинной гондолы.

— Эм, — рассеяно пробормотал Фил, лихорадочно соображая, что полагается делать в таких ситуациях.

— Гниды! Мрази недоношенные! – гневно сплюнула девушка и продолжила осыпать кригийских лётчиц такими ругательствами, которые не полагается знать настоящим леди.

Филидор взирал на новую хозяйку, пытаясь понять чего в нем больше: удивления с недоумением или все же восторга. Она решительно не походила на роскошных леди, которыми полнился его мир. Если быть совсем честным, то механик вообще не походила на леди. 

Хрупкая на вид, худощавая фигурка Джинн ничем не выдавала ее принадлежности к женскому полу, и если бы Фил не знал кто перед ним, то принял бы свою хозяйку за перемазанного в саже и масле мальчишку-механика. Но не смотря на все странности, дерзость и чудаковатость девушки вызывала в юноше странную смесь уважения и восхищения, какую-то ничем не мотивированную симпатию.

Дирижабль тем временем набрал высоту, и рокот моторов преследователей начал стихать. Однако, лишившись обоих двигателей «Тициан» плыл теперь по воле ветров, высоко в облаках, и оставалось только наедятся, что на пути им не встретиться грозовой фронт или новый противник, лучше подготовленный к большой высоте.

В одной из голосовых трубок на стене что-то застрекотало и заклокотало, и наконец, сквозь шум пробился голос капитана:

— Машинная палуба! Ответьте! Как слышно? Доложите о повреждениях на мостик!