Шестнадцатая попытка

Эпилог

Вечер следующего дня Афанасий проводил в баре – лечил душевную травму после убийства протоплазмы, кибер-капибары, и, в особенности, похода к психологу, коктейлем из рома с каким-то зеленым сиропом. Параллельно он отчитывался куратору, Олегу Егорову, о своих «успехах».

– Чудом пронесло, чудом! – резюмировал он. – Я уж думал, она меня вычислит. Счастье, что я все же добрался до камер раньше нее. А знаешь как? Мне пришлось сделать вид, что мне плохо, и отправить ее на поиски аптечки!

– Тебе нужно быть осторожнее, – небрежно сказал куратор, поигрывая столовым ножом с таким видом, словно прикидывал, как ловчее всадить его не в стейк, а кому-нибудь в глаз. – Такими темпами соблазнять придется.

Со стороны это выглядело довольно жутко, но Афанасий еще со службы знал, что Олег, его бывший командир, влюблен в холодное оружие до потери пульса, метает все, от скальпеля до строительных гвоздей, и такие жесты у него выходят рефлекторно.

Особенно когда Афанасий косячит.

– Счастье, что она решила, что протоплазма потеряла стабильность и распалась из-за воздуха от треснутого стекла. За эти два года, пока я на задании, Ираида трижды создавала жрушую протоплазму из всякой хренотени, – мрачно сказал Афанасий. – И если в четвертый раз она выйдет огнеупорной…

Олег отложил нож, глотнул кофейный коктейль с пряным ароматом – он был за рулем и не пил – и спросил:

– Что такое «хренотень»?

– Тень фаллической формы. Шуточка из фантастики двадцать первого века. Пожалуйста, не уходи от вопроса.

– Мы не собираемся избавляться от перспективных ученых только из-за того, что у них странное хобби, – Олег доел стейк и воткнул нож в свежую помидорку.

– Хобби у нее делать фигурки! – с раздражением сказал Афанасий, вспоминая коллекцию мопсов и котиков, надаренных начальницей. – Жрущая протоплазма это мания. И потом, я ничего не говорил про «избавляться», просто загрузите ее работой! Чтобы у нее и чихнуть времени не было!

– Тогда тебе не следовало спускать с эскалатора профессора Сестравицкого. Он хоть как-то ее отвлекал. От этих маниакальных идей.

Афанасий скрипнул зубами, вспоминая любителя капибар и длинноногих студенток:

– Тут нужно что-то более серьезное, чем полчаса секса в неделю, – сказал он. – И не забывайте, что это Сестравицкий подсунул Ираиде капибару-киборга.

– Признайся, ты просто приревновал ее к старому хрычу, – ухмыльнулся куратор. – А насчет киборга: мы разбираемся. Пока еще ничего не ясно. Тебе следовало аккуратнее орудовать огнеметом, чтобы не повредить электронику.

Афанасий, конечно же, понимал, что любителя дарить капибар могли использовать втемную. Он мог и не знать, что забавное животное следит за Ираидой и передает информацию неизвестно куда. Или знать.

Но мысль, что он якобы ревнует Ираиду к Сестравицкому, не давала ему сосредоточиться на киборгах!

– Напоминаю, что профессору сорок два, как тебе, – фыркнул Афанасий. – Так что он просто хрыч. И потом, я не спускал его с эскалатора, он упал сам.

– И мордой об машину тоже сам приложился? Два раза?

– Поскользнулся, с кем не бывает, – сказал Афанасий, допивая ром. – Давай вернемся к профессорше. Ираида возится с протоплазмой потому, что мечтает оставить о себе память на века. Так и поручите ей что-нибудь грандиозное, пусть развлекается.

– Я передам куда надо, – пообещал Олег, взглянув на часы. – Это все? Еще пожелания будут? Пойду я, наверно. Давай, не увлекайся.

Афанасий нажал на звоночек, вызывая официанта, и добавил:

– Пожелания есть. Не просите ее воссоздать венерианских пауков. Все остальное я как-нибудь переживу.

__________

Друзья, вторая история про Афанасия и Ираиду ожидается к маю.