Шифр для близкого

☥☆⟠⌖⟠ 1.

— А вы уверены, что это поможет воскресить его?

— А ты сомневаешься в той, которая посвятила куклам вуду и спиритическим сеансам сорок лет своей жизни? Это вам двоим не драма со зрительским голосованием.

Вокруг этих двоих происходила сплошная суматоха: одни перетаскивали канделябры со свечами, вторые закрывали окна плотными черными шторами, другие распевались, сливаясь с инструментальным шумом в маленьком помещении.

— Девочки, вы мешаете. Уберите телефоны, в самом деле. Зацензурят же везде.

Всё было послушно убрано. Даже в попыхах, больше от внезапно набегающего страха.

Но уходить сестры явно не собирались и смотрели из-под плеч на полученное шоу.

— Извините, но когда мы уже начнем? — не удержалась одна из девочек. Основательница со всей серьезностью посмотрела на нее. Может, даже прожгла взглядом. Та тут же, не хотя, замолчала.

— Подготовку к такому ритуалу нельзя ускорить. Нам нужно удостовериться, что мы собрали все ингридиенты. А правильные заклинания? Ведь, если мы ошибемся — обязательно произойдет что-то ужасное.

На этом моменте девушки переглянулись между собой. Кажется, ее слова убедили всех торопливых. Подготовка к ритуалу воскрешения продолжилась.

***

Бульк…бульк…! Бам!

Море под названием «Затишье» вдруг взволновалось. Оно пыталось успокоиться, вернуться в свое прежнее темное и привычное русло, но маленькие писклявые огоньки мешали это сделать. Они становились все ярче и ярче, как утреннее Солнце, желающее разбудить одну конкретную душу.

«Что?» — проскользнула мысль. Такая громкая и противная. Сразу захотелось отказаться от всех мозговых извилин.

— …

Они уже сдружились с Госпожой Тишиной. Она молчала, тих и он. У них была пугающая гармония. Эмоции успешно растворялись, блокируясь, как ненужная вещь в преподнесенном забвении.

Однако, что-то сейчас казалось нарушенным.

— …?

На место привычной черноты начал просачиваться туман. Сначала его было очень мало, но потом его стало так много, что становилось трудно дышать.

Цветастая радуга продолжала окутывать бездонное пространство. Вот мелькнул белый, потом серый. Еще один, ярко-желтый, устремился в черноту. Возможно, именно поэтому он раздражал больше всех. Какой яркий цвет. Раздражает настолько, хоть откажись от собственных глаз!

Туман полностью окутал блик души. На нем отражались сырые загадочные очертания: завитушка из одной части, прямая линия из другой.

«Что со мной происходит?»

Вторая мысль. Такая простая и короткая, но все равно сложная и тяжелая. В таких моментах забыться легче всего. Не надо думать, нагружать голову мирскими вещами.

— Проснись…

Этот зов заставил вздрогнуть душу. Пронзительный шепот сковал движения души, отпугнул мертвый сон. Она нервно качнулась в поисках Хозяйки голоса, но вокруг не было ни души. Только цветной туман переливался рядом, делая вид, что он тут не причем. По коже поползли мурашки.

Напряжение росло. Если бы имелись уголки губ, наверняка она бы усмехнулась от такой «злой шутки».

Когда долго молчишь, трудно поверить, что вырванные из уст хрипы действительно твои. Это страшно, но признак существования. Возможно даже можно забыть: А разговаривать-то как? Судорожная паника вскружит связки.

С каждой минутой в голове зарождаются десятки мыслей и вопросов, может больше. В какой-то момент их окажется настолько много, а голова станет безумно ватной…захочется лишь вновь упасть в недавний мрак, укутаться одеялом из расколотой тишины.

«Раздражает. Как же это раздражает!»

— Иди ко мне.

Душа вздрогнула. Ей было непонятно, откуда исходит звук и что он требует от духовной оболочки.

Закрыть уши. Избавиться от всех раздражающих и существующих звуков. Остаться в плену тьмы, забыв о таком слове, как нервы. На них больше ничто не должно действовать.

Тусклый свет оболочки дернулся от неприятной боли в районе головы (если она есть у таких духов).

— Иди ко мне. Обратно.

Кто-то продолжал настойчиво звать к себе. В нем звучала власть, наводящая панику в душе…и манил одновременно.

От него исходил запах самых душистых трав, которые могут использовать повара для своих кулинарных шедевров. Хотелось укутаться в этот странный аромат. Попросить забрать куда-нибудь подальше отсюда. Один вопрос — куда и откуда?

Спазм вновь охватил голосовые связки. Духовная оболочка дернулась, словно пытаясь схватиться за несуществующее (?) горло.

«Скажи уже что-нибудь! Ответь ему. Ты же знаешь, как это делается! Сосредоточься».

— Мхм… — слабый стон, явно от сверкающего огонька.

Он начал отделяться. Вот появилась одна полоска, затем другая. Обе едва ли дотронулись до более толстой линии и замерли. Потом поползли наверх, к чему-то головообразному.

А потом начали мелькать силуэты вокруг. Они были совершенно разными, пролетали быстро и не совсем отчетливо. Трудно что-то рассмотреть, когда перед тобой бесконечная карусель из человеческого гула и фигур.

Вдруг послышался какой-то гул. Он был протяжным, долгим и неприятным настолько, что у простого человека разовьется мигрень.

Послышалось недовольное цоканье.

— Здесь лучше, чем в забвении. Обещаю. — шепот то появлялся, то исчезал. Сейчас он стал таким громким, что свет судорожно задрожал.

«Где лучше, и о каком забвении говорит эта женщина?»

— Тебя зовут. Иди же к нам! Возвращайся к своим корням. Вспомни обо всех, с кем ты был. Вспомни то, что было вокруг тебя!

Свет вновь дернулся. Стал более отчетливым, похожим на человека, но еще не совсем.

Травянистый аромат стал ярче, гул становился все ближе, а фигуры все четче. Все вокруг завертелось и закрутилось с новой силой. По телу поползли тысячи колючих мурашек, едва ли оставалось достаточно воздуха, чтобы спокойно дышать. Больно и противно. Кажется, душа уже начинает скучать по той темноте, которая совсем недавно обволакивала спящее несуществующее.