Шинигами против шиноби

Глава 3. Вторжение (3)

- Я воин, - сказал Учиха Сота.

Урахара тут же посерьезнел и вопросительно повел подбородком – уж больно странно это прозвучало.

- Я – воин, - еще раз отчеканил паренек – и пальцами медленно провел по темным пластинам, стягивающим его живот. Внезапно часть иероглифов, выцарапанных на поверхности, засветилась, Сота чиркнул по ним ногтем, и в такт его движению с металла сорвалась черная жидкая масса. Горячая, булькающая жижа закружилась вокруг его указательного пальца и наконец приняла форму куная, повиснув на кольце. Сота сжал оружие, опустил руку и, не сводя с Киске хищного взгляда, договорил: - Ты оказываешь сопротивление воину. Понимаешь, к чему я клоню?

Урахара чуть было не атаковал первым, как вдруг почувствовал явную перемену, произошедшую в его визави, и остановился. Другой стала и атмосфера, кружившая над ними: отовсюду повеяло жаждой крови.

Замешательство было мимолетным. Научное любопытство быстро взяло над ним решительный верх, и на лице Киске вновь заплясал азарт первооткрывателя.

- Надо же, - ухмыльнулся он. – И куда только подевалась вся твоя приветливость? Неужто, наконец, понял, что я кое на что способен и вести с тобой беседы не собираюсь? – было сказано с такой улыбкой, что любой бы посчитал: да он шутит, не станет этот добряк делать ничего плохого. Определенно – сейчас опустит клинок и торжественно произнесет: «Добро пожаловать, дорогой гость!». – На драку с Куросаки-саном тебя тянуло гораздо меньше: я видел, с какой неохотой ты метил в него своей атакой. С чего бы тогда мне оказывать подобную честь? - игриво приподнял он брови. – Благодарю, конечно, но…

Сота перебил его и мерно зашагал в его сторону:

- В тебе нет ни воли воина, ни страсти к битвам. Силой ты тоже не блещешь.

- Эй, ну зачем так? Я ведь и обидеться могу, - деланно насупился Урахара.

- Но сейчас ты определенно жаждешь мне накостылять. Воины, вроде меня, могут чувствовать это, даже не глядя на противника. Да и как бы там ни было, твой уровень на порядок выше, чем у тех прихвостней. Полагаю, ты сильнейший в этом мире? Местный супер-герой?

- Пожалуй, это самый приятный комплимент, который мне когда-либо делали, - съязвил Урахара, а про себя подумал: «До чего же изменился паренек. Всего минутой ранее это был совершенно другой человек. Как так получилось, что наивный школьник (пусть и с бандитскими замашками) в одно мгновение преобразился в кровожадного солдата? С ним всегда так происходит, когда ему предлагают подраться? Кто же он такой?».

Учиха Сота крутанул на пальце кунай, сжал его покрепче и отрезал:

- Бросаешь вызов воину - будь готов к горячей схватке. Как величайший воин на земле, я просто не могу оставить твои слова без внимания. – Все это время на его лице пребывало выражение дикого зверя, готовящегося броситься на беззащитную, но гордо приосанившуюся антилопу. Его губы дрогнули в едва заметной полуулыбке. Киске настороженно приподнял меч – перед ним стоял уже не тот с виду беззаботный улыбака, а потенциально опасный враг, чей взгляд так и сквозил желанием убить.

Задетая гордость?

Сота пару раз припрыгнул на правой ноге, точно спринтер перед забегом, - и в два неожиданных рывка настиг Киске. Его подошвы оставляли под собой приличные вмятины, которые к тому же загорались по краям. Он описал рукой полукруг для разгона, направив кунай острием вперед, и черное лезвие, блеснувшее в сумерках, ушло к груди Урахары.

- Рад, что мы начали, - довольно проговорил последний.

Что-то громко звякнуло, всколыхнулся ветер – и Киске вдруг очутился у Соты за спиной. Осколки куная посыпались на землю. Полупрозрачная лента красной реяцу, болтающаяся на острие Бенихиме, внезапно издала звук заискрившегося фейерверка, засветилась ярче на конце – и стала медленно укорачиваться, подобно зажженному фитилю динамита.

Сота извлек уже известным читателю способом два новых куная – только теперь гораздо быстрее, настолько, что стороннему наблюдателю навряд ли бы удалось рассмотреть что именно он сделал – и ринулся в нападение. Но едва он повернул голову, как ему тут же пришлось защищаться – Урахара встретил его градом свистящих атак. В воздухе заплясали мириады искр, с каждым третьим столкновением ножи шиноби разлетались на кусочки, и Соте приходилось снова и снова «выплавлять» новые. Со временем игривая ухмылка на его лице стала изгибаться в прямо противоположную эмоцию. Если первые несколько секунд он и его противник были на равных, наступали и отшагивали назад поочередно, то теперь роль отступающего полностью перешла к Соте.

Когда Бенихиме – ее сила и скорость росли с заметным успехом – уже разбивала жалкие кунаи (в сложившейся ситуации по-другому их было не назвать) с одного удара, пришелец высоким прыжком ретировался на толстую ветку одного из деревьев.

«Да что с его мечом такое? – в душах гадал он. – Он как будто… разгон набирает. Как долго еще будет расти его скорость? К тому же…»

Но додумать ему не дали. Высокая волна ярко-красной реяцу – в точности, как и волосы вторженца - сорвалась с взметнувшегося лезвия и ушла в сторону ни в чем не повинного дуба. Сота шустро спрыгнул вниз, пострадало лишь разрубленное пополам дерево.

- Черт! – ругнулся паренек и создал пару новых кунаев – Урахара выскочил у самого его носа, и Бенихиме едва не снесла ему голову, удовлетворившись лежащим на лбу локоном волос. Блокировать волшебный меч (как он успел в голове окрестить занпакто) Сота не стал – предшествующий кратковременный опыт показал, что одним лишь холодным оружием расправиться с этим странным мужиком не удастся. Спасая свои ноги от отсечения, он подпрыгнул и, оказавшись над клинком, метнул кунаи в лицо противнику. Тогда он заметил, что полыхающая лента реяцу, что держалась на острие, укоротилась уже больше, чем наполовину.

Быстрым движением Урахара отбил один нож, а другой поймал мизинцем за кольцо, затем лихим рывком приблизился к Соте, нанес тяжелый удар рукоятью в грудь и вдогонку швырнул его же кунай. Как видно, больной была атака только с виду – паренек лишь самодовольно усмехнулся, перехватил брошенное в него, оскалился и, ступив на землю, отразил Бенихиме. На этот раз кунай не треснул, едва его коснулись, а с неоспоримым успехом блокировал занпакто.

- Ух ты, мне все-таки пришлось использовать чакру. Не думал, что до этого дойдет. – Кунай светился красным.

Киске молча нажал на рукоять и, взяв верх в грубой силе, отбросил его руку. Перед тем, как отступить, Сота еще раз глянул на колышущуюся на острие меча реяцу. Почти ничего не осталось. Еще немного – и догорит окончательно. Но зачем она?

Урахара протянул занпакто вперед – и с неуклюжим рывком метнулся на противника - так, точно к нему была привязана веревка и за нее кто-то дернул. Сота и до этого подмечал, что двигается он как-то странно, даже нелепо. Словно деревянная кукла, он подчинялся чьим-то манипуляциям. Это трюк такой? Или его стиль боя?

Следующая порция атак была исполнена в разы быстрее, чем все, что Киске делал до этого. Контуры его руки размылись, а мечей стало будто бы двое.

Когда фитиль из реяцу наконец полностью растворился, он подпрыгнул вслед за отступившим Сотой – и исчез. Раздался неприятный продолжительный свист – лезвие беспрерывно рассекало воздух. На землю то и дело падали искры и осколки горячего металла – признаки того, что Учиха отбивался от решающего налета Урахары.

Так продолжалось около полусекунды, за которую Киске, вероятно, успел взмахнуть мечом по меньшей мере раз пятьдесят. Исполнив заключительное комбо, он приземлился на полусогнутые ноги, одной рукой придерживая шляпу, а другой – дрожащую Бенихиме, рвущуюся куда-то вперед.

- Тише, тише, - с улыбкой сказал он. – Я едва тебя не выронил.

На этих словах все деревья в округе, в радиусе нескольких десятков метров, вдруг в унисон многообещающе скрипнули – и взмыли кверху порубленными в щепки.

- Это было действительно опасно, - нараспев протянул Урахара, оглянувшись. Затем опустил глаза к своему занпакто. Окровавлен. – Да ну! – глупо воскликнул он и обернулся. Неподалеку от него стоял Сота и вовсю таращился на него. Его штанина была рассечена до самого колена, а с вытянутого неглубокого пореза по ноге бежали багровые ручейки. – Ой-ой, кажется, я навредил воину. Что теперь будет-то… - съязвил он, прикрыв рот ладошкой.

Вдруг Сота рассмеялся.

- А мне это нравится! – залепетал он и затряс кулаками. Его глаза блеснули так ярко, что даже Киске это заметил. – Отец говорил, что ваш мир – всего лишь жалкий зверинец, который мы очистим для себя за вечерок.

Урахара тут же посерьезнел. «Отец?»

- Однако ж едва я сюда переправился, как тут же встретил кого-то, с кем бы я мог сразиться не сдерживаясь. – Поуспокоился и помолчал недолго. – Без дзюцу мне тебя не одолеть. Ух, знал бы ты, как кипит во мне сейчас кровь. Воин жаждет сражения. Давай не будем тянуть. Ты определенно сильнейший на этой планете. Как же мне повезло очутиться именно здесь, – сказал Сота, сложил перед лицом печать и опустил правое веко. – Кстати, насчет техники, что ты использовал… Мне показалось, или твой меч разумен? Глупо, конечно, но на ум больше ничего не приходит - он как будто действовал самостоятельно. А еще тот фитилек. По ходу его сгорания, росла скорость и сила меча, вплоть до твоей финальной атаки, от которой уклониться невероятно сложно. Даже мне, величайшему воину, это не удалось.

Впервые за все время их потасовки Урахара продемонстрировал недовольство. Он сдвинул брови к переносице и басом произнес:

- Я не собираюсь возиться с тобой до утра. Мне как можно скорее хочется вырубить тебя и хорошенечко изучить. Глупые разборки, в которых мы поочередно будем раскрывать наши способности и в итоге, часа эдак через четыре, наконец, обнародуем козыри, меня заботят меньше всего. Что поделать – возраст уже не тот. Поэтому без обид – но следующей атакой я покончу со всем этим. – Он поднял занпакто, указывая острием на противника, и произнес: - Бенихиме ни Тора.

Сота возбужденно хихикнул:

- Да, да, так и нужно. Покажи мне лучшее, что у тебя есть. Иначе я могу случайно тебя убить, и тогда все закончится слишком быстро.

- Алый цвет моей реяцу. Что, по-твоему, он означает? – спросил Киске; замысловатые геометрические узоры темных тонов стали медленно наползать на лезвие Бенихиме. – Это цвет крови, бьющей из шеи врага.

- Буду знать, - хохотнул Сота – и замельтешил пальцами, формируя ряд печатей. Урахара сжал рукоять крепче, и его меч издал громкий звук, напоминающий глубоководный гул.

Как вдруг…

- Да ты, я погляжу, совсем из ума выжил. С каких это пор, едва только началась битва, ты используешь банкай? – осведомилась Йоруичи. Девушка стояла перед Киске и держала его за поднятую руку у кисти.

- Может, тебе, старик, напомнить, что тут город рядом? – рыкнул Джинта. Мальчик запрыгнул ему на спину, обвив торс ногами, и держал за плечи.

- Шкет мне все рассказал, - продолжила Йоруичи. – Сначала я подумала, что это очередной розыгрыш. Но вспышка до боли знакомой реяцу меня переубедила. Хорошо, что я успела. Благо, мой уровень позволяет мне накрывать подобные расстояния в мгновение. – Помолчала. – Разве забыл, что было в тот раз? Я едва не преставилась, когда ты впервые познал банкай. Тебе он противопоказан.

Урахара прицокнул языком, опустил меч, смахнул мальчишку со спины и виновато почесал затылок:

- Ну прости, прости, что-то я действительно увлекся. Но что поделать? Иначе этого парня не победить. Можешь себе представить – он выдержал одну из моих любимых техник, отделавшись царапиной, - протараторил он, жестикулируя в привычной шуточной манере.

В обычной ситуации Йоруичи бы определенно схватила его за ухо и прокричала бы в него сентенцию-другую по поводу его неосторожности, как она это всегда делала, когда ее друг, к примеру, забывал прийти на запланированную встречу ввиду какой-нибудь необычной находки, требующей безотлагательного исследования. Но не в этот раз. Его взгляд, наполненный решимостью добиться своего любыми средствами, какой бывает только у людей, боготворящих свое дело, сдержал ее возмущение. И она лишь молча кивнула и обернулась к пареньку, который настолько заинтересовал Киске, что у того вылетело из головы даже то, что их схватка может быть весьма чревата.

Йоруичи, равно как и Урахара, мгновенно приняли в высшей степени серьезный вид. Пока оба переговаривались, не заметили, что аналогичная ситуация произошла и на другой стороне. Сота Учиха, запланировавший исполнить что-то, как видно, ужасное, был также остановлен. Позади него стояла высокая девушка. Она держала его за налобную повязку, потягивая на себя, и коленкой упирала ему в спину. Ее длинные волосы цвета вечернего солнца, собранные в три пышных хвоста, ходили мерными волнами под легким ветром. На лбу у нее красовался такой же протектор, что и у Соты – лист, грубо перечеркнутый.

- Я так и знала, что ты ослушаешься, - на материнский манер заговорила она. – Мадара ведь отдал приказ не вступать в сражения с местными. Мы должны были исследовать этот мир до его переправы. А ты…

Сота корчился от неприятной боли. Казалось, еще чуть-чуть, одно легкое нажатие, и его спину переломит надвое.

- Во-первых, - парировал он, - тебе бы следовало, наконец, избавиться от своей дурацкой привычки называть отца по имени, сестричка. Папа – неужели так сложно выучить это слово? А во-вторых… - тут он пустил слезу, - не нужно этого захвата, ты же знаешь, как я его ненавижу, ой-ой-ой…

- Знаю. – И надавила сильнее.

- Да твою ж мать! Воин страдает! Ичиго, на помощь!

Учиха Ловда – а именно так звали новоприбывшую – резким движением ноги толкнула брата в сторону и, все еще держась за повязку, отшвырнула его на землю, как какую-то непонравившуюся игрушку. Затем сделала два шага вперед и взглядами сцепилась с «местными».

Некоторое время никто не издавал ни звука, за исключением стонущего Соты и причитающего, что он воин и ему совсем не больно, а про ее захват - это он так, пошутил просто.

- Ее аура… - прошептал Джинта. Даже такой как он без проблем мог прочувствовать, что девушка – не с этой планеты. Пусть у нее и человеческое личико, но ни она, ни ее названный братец отношения ни к одному из известных ему миров, включая Уэко Мундо, не имеет.

Внезапно Ловда отвернулась и прошагала к распластанному Соте. Она снова схватила его за повязку и поволокла по земле:

- Мы уходим. Нужно дождаться Мадару.

Йоруичи едва не остановила их язвительным словцом и не метнулась в их сторону, как вдруг учуяла в Киске ту же перемену, что совсем недавно заставила его прибегнуть к запретному для него банкаю. Его глаза полыхнули хищническим азартом. Теперь он был возбужден куда больше, чем всего минутой ранее. Ведь загадочных пришельцев, одно существование которых переворачивало все имеющиеся у него знания о мироустройстве, теперь было двое. И новоявленный гость, предполагалось, обладал потенциалом более любопытным для лупы ученого.

- Ну куда же вы, не нужно так торопиться, - голосом разыгравшегося маньяка бросил он им вслед и взмахнул мечом: - Кричи, Бенихиме.

Высотой метра в три, оглушительно запищавшая волна уже знакомой читателю реяцу бросилась вдогонку Учихам. Но не прошла она и полпути, как вдруг остановилась - Ловда резко крутанула головой и зыркнула на нее своими «чудо-глазами» - именно это слово и проскочило в головах недоумевающей троицы. Доселе обыкновенные, теперь ее глазки переполнились оранжевым, а вокруг зрачка обрисовалась восьмиконечная звезда с крупными точками на каждом из углов.

Некогда бушующий поток реяцу встал на месте - будто бы время внезапно остановилось. По его краям забегала мелкая рябь и постепенно перешла в волны покрупнее. В следующее мгновение раздался звук колышущегося флага – и техника Киске, превратившись в бумажный рисунок, на ветру куда-то упорхала.

Все трое так и разинули рты.

- Что это… только что было? – протянул Джинта.

- Да кто они такие? – подхватила Йоруичи.

- Эй, сестрица, - Сота назидательно поднял указательный палец, - использовать рёкуган так сразу – да ты совсем себя не уважаешь. Воины так не поступают – козыри раскрываются лишь в конце сражения. Ты…

Ловда пяткой стукнула ему по затылку, оборвав на полуслове. Затем в последний раз обернулась на остолбеневших Киске, Йоруичи и Джинту – и в сопровождении громкого хлопка, оставившего после себя дымовое облако, исчезла вместе с братом.

***

Некоторое время – пока Урахара не озвучил результаты проведенного анализа – центром всеобщего внимания оставался Куросаки. Ребята были серьезно встревожены тем, что повлекла за собой его непродолжительная схватка с пришельцем. Нет, не о повреждениях речь – Иное в раз подлатала его и без того крепкое тело. Всех беспокоило другое. За весь вечер Ичиго не произнес ни одного слова, даже глаз ни на кого не поднял – одно только и смотрел себе под ноги. Что с ним произошло, отчего он таков, как долго эта ненастная перемена будет им владеть – никто понятия не имел. Расспросить парня понастойчивее никто не решался – аура (в некотором смысле темная), витавшая над его духом (он по-прежнему пребывал в форме шинигами), подобно обратным полюсам магнита отталкивала всякого, кто пытался выйти на контакт. Сгиньте, вы сейчас не к месту, - будто бы говорила она.

- Куросаки-кун, - с дрожью в голосе прошептала Орихиме, вместе с остальными наблюдая за другом, сидящим у стены с отрешенным видом.

Вскоре из своей каморки вышел Урахара. Придерживая шляпу и описывая тростью в воздухе какие-то иероглифы, он медленно прошагал к порожку, повернулся ко всем лицом, рухнул на задницу, вынул откуда-то сзади веер и с блаженной улыбкой стал обмахивать лицо.

- Киске, - рявкнула Йоруичи, чей разум, в отличие от остальных, первее прочих занимал другой вопрос, а именно: что за типы объявились на горизонте и имеют ли они отношение к Айзену. – Что ты накопал?

- Ну, не так уж и много, - беззаботно ответил он – от его негодований не осталось и следа. – Все-таки у меня была только кровь того паренька, мне лишь единожды удалось его ранить. А из этого многого не вытянешь. Впрочем, - он с хлопком резко сложил веер и положил его перед собой, - кое-что интересненькое все же выяснилось.

Ребята тут же напряглись, приготовившись слушать.

- Я вскользь просмотрел слеограмму его духовных частиц, сброшенных вместе с кровью (а все спасибо Бенихиме), и могу с уверенностью заявить, что он такой же человек, как и мы с вами. Я хочу сказать, что теория инопланетных гостей – отметается. Он – землянин. Однако… - Киске выдержал интригующую паузу, пока поднял веер и взмахнул им пару раз. – Его Земля – вовсе не та, на которой живем мы.

- ?

- Паренек и девчонка… прибыли из альтернативной вселенной.

- Что за бредятина! – тут же пальнула Йоруичи. – Они ведь от Айзена, разве нет?

На щеках Киске заиграл румянец, какой бывает у ученых, когда они обнаруживают что-то, что выходит за рамки всех устоявшихся законов и тем самым возбуждает в них предчувствие большой научной революции, свидетелями которой им посчастливилось стать, – это и заставило его буйную подругу уверовать в его заключение.

- У них свой мир живых, свой мир духов, - продолжал Урахара, - едва ли не во всем они должны от нас отличаться. Но как бы там ни было, их история – альтернативное отражение нашей.

Следующие пару минут все молча переваривали услышанное.

- Разумеется, здесь же возникает масса вопросов, - уже серьезно добавил Киске. – Однако наиболее важные для нас в сложившейся ситуации – каким образом они смогли пересечь «границу» и по какой причине руководствуются столь радикальными идеями. Зачем им наш мир? Без знания мыслей врага сражаться с ним будет не просто. – Помолчал. – К слову, контактировать с духами нашего мира они способны, несмотря на то, что с реяцу вовсе не знаются. Полагаю, это эффект подобных путешествий. Но это еще стоит перепроверить. Ну и последнее: зовут нашего словоохотливого противника – Сота. А некто, кого он и его сестра называли отцом, - Мадара. На этом мои знания о них и заканчиваются. – Он хлопнул веером – точно черту подвел - и спрятал его в кармашек.

Едва все в раздумьях приутихли, как вдруг вклинился Куросаки:

- Учиха.

Присутствующие дружно подняли головы. Заговорил-таки. Однако его оживление только прибавило причин для беспокойства – его голос отдавал покалывающей дрожью по всему телу слушателя.

- Мм-м? – Киске вопросительно повел бровью.

- Учиха Мадара. – Ичиго был единственным, кому Сота назвал свое имя полностью.

Учиха.

Не успел Урахара прокомментировать сказанное, как Куросаки метнул в него такой взгляд, какой можно встретить только среди отчаявшихся смертельно больных, которые возненавидели мир за свою судьбу, и спросил:

- Скажи, я слаб? – Но уже через секунду опустил веки, привстал и оговорился: - Можешь не отвечать.

Сопровождаемый глубоко обеспокоенными взглядами товарищей, Ичиго молча удалился.