Шиповник.

Глава 21. Двор в деревне. Побег. Погоня.

Как ни странно, но первым в себя пришёл Войтенко. О-о-й... Он дотронулся пальцами до головы, кровь.

- Ах ты стерва! Да я же тебя закопаю, тварь, я тебя найду, где бы ты ни пряталась, я тебя...

Это вслух сказал? О, хозяин зашевелился, бежать надо, а ноги не идут, он ползком пополз со двора, мельком заметил, что под навесом нет машины, значит, Анька на машине уехала... Сука! Но далеко-то ты не уедешь. Не уедешь, тварь, лучше сразу ментам сдавайся, иначе я из тебя отбивную сделаю... Ой, голова... Мозги кипят, но ничего, моя многострадальная голова ещё и не такое пережила... До аптеки бы доползти, а там... Там знаем, что нам надо. Но в аптеку сейчас никак, теперь уже хозяин в полицию сообщил о случившемся, и сейчас... А здорово я его, наверно, рёбра поломал.

Не о том я думаю, мне надо отыскать эту шальную бабу и наказать, а наказывать я умею долго и больно.

Войтенко, как зверь, шёл по следу, чутьём тем же звериным угадывая дорогу, в больной голове одна мысль: догнать и уничтожить. Да, уничтожить, в живых эту оставлять нельзя.

Он шёл тропкой, где-то ползком полз, слышал, как проехала скорая, наверное, к тому мужику, ничего, жить будет, если уж не умер сразу, обычно я бью наповал, усмехнулся Войтенко, о, лесок какой-то, тут он услышал полицейскую сирену, зайцем запрыгал в сторону, свалился в какой-то овраг, отдышался, открыл глаза... Ого! Машина! Да это же та самая, которая во дворе под навесом стояла, может, и не та, но похожа. Заглянул в салон и чуть не вскрикнул от радости, аптечка! В машине аптечка! Вот это ему сейчас больше всего надо. Он быстро открыл аптечку: бинт, обезболивающие, антисептик. Быстро промыл рану на голове, забинтовал как получилось, две таблетки обезболивающих разжевал. Горькие, чёрт бы их побрал! Запить бы водой, да к речке пока идти страшно, он полежал в стороне от машины минут пять, сирены вроде стихли, и Войтенко ужом дополз до речки, жадно напился воды, пил долго, аж затошнило, но ему стало легче, боль притупилась, надо уходить с этого места, ох как жрать охота, эта сука и еду унесла, и воду. Подожди, у меня же деньги есть, вспомнил, что в шкафу в том доме деньги нашёл, немного, но купить хлеба и колбасы достаточно. Жаль, не посмотрел, может, в машине бутылка пустая была, воды бы с собой набрать.

Так, надо обдумать действия, Анька где-то недалеко, но где? В том леске? Ну, если там, то будет сидеть до ночи, вряд ли сейчас сунется куда-то, теперь уже наши портреты во всех газетах и на экранах телевизоров, типа: «Из психиатрической больницы сбежали особо опасные пациенты» и так далее... Значит, и я до темна здесь проваляюсь, а может, нет? Кто меня заподозрит, иду, опираясь на палочку, с перебинтованной головой, может, прокатит? Нет. Опасно... Отлежусь, сил наберусь.

Он лежал долго и не заметил, как уснул, проснулся, уже темнело, тихо вроде, пора в путь, а где же та дура? Войтенко потерял ориентир, куда идти-то? Умылся, снова напился воды и выпил таблетку. Жрать невозможно охота, где бы хоть кусочек хлеба взять, эта ведьма сумку с продуктами унесла. Да... Недооценил я тебя, прощелыга, ничего, ты мне попадёшься, и тогда... Как же до Москвы добраться? Наверное, уже план-перехват на всех дорогах, вот невезуха, ладно, просёлочными пробираться будем, мне бы только до окраины добраться, а там я найду, где спрятаться. Ладно, ещё в какой-нибудь дом залезу, найду что-нибудь съестного.

Шёл наугад и вышел к какой-то деревне, снова устроил засаду возле крайнего дома, хорошо хоть собаки нет у хозяина, ждал довольно долго, наконец-то открылась дверь, вышла немолодая баба, «о, с тобой-то, Машка, я быстро справлюсь», подумал он, ты смотри, и эта в хозяйственную постройку пошла, живность какая-то, наверное, есть. Войтенко подкрался к ней сзади, когда она открыла дверь, с силой толкнул внутрь и дверь запер на замок, ключ закинул.

Осторожно вошёл в дом, никого, на кухню, как хорошо, Машка, что ты одна живёшь! Быстро на кухню, о, и не так уж бедно живёшь, он быстро всё, что было в холодильнике, в пакет, хлеб туда же, воды бутылку, а деньги, интересно, есть у тебя? Или на карте все? О, в стеклянном шкафу обнаружил, немного, правда, денег, но быстро их сунул в карман, а это что? О, лекарства. Это что? «Пенталгин», самое то, что надо, в общем, всего на первое время хватит.

Вышел из дома, огляделся, тихо, да время-то ещё часа четыре утра или больше, он и не посмотрел даже, а на чёрт оно, время? Вышел со двора и снова в лесок к речке, засел в кустах, наелся от души, минут через двадцать он почувствовал себя вполне счастливым.

Передохнул и в путь, деревня осталась позади, по дороге снова спешили полицейские машины, давайте, давайте, там бабу из сарая вытаскивайте. Интересно, живая? Да чёрт с ней, одной меньше, одной больше, я уж сам со счёту сбился, сколько их на тот свет проводил, ещё до той ведьмы доберусь и тогда успокоюсь.

Так, Москва должна быть где-то там, на западе или на востоке? Так, подожди, Роман Иванович, да, так именно и звали Войтенко.

Он шёл осторожно, вдруг впереди хрустнула ветка, он лёг, притаился, как лев, готовый к прыжку, Войтенко ноздрёй почуял, что здесь не зверь лесной, а человек, и от человека этого... От человека этого ждать можно чего угодно. Ага, вот он озирается... Машка! Ах ты сука, тебя ещё, падлу, не словили? Ну молись богу или ещё там кому, чтобы он принял твою душу с миром, я тебя сейчас убивать буду, ты меня камнем по башке, а тебя голыми руками убивать буду.

- Привет, Машка....- Подкрался он к ней сзади.

- Ой!- Крикнула она.

- Заткнись, дура, не ори! А то ментов накличишь... Я... Он стал оглядываться по сторонам, и вдруг его что-то больно ударило в бок. Он согнулся, ни х... себе, да эта ведьма с ножом.

Анна снова замахнулась, пытаясь нанести ему рану, ах ты тварь, он успел перехватить её руку и ловким приёмом отключил, вот сука, и башку разбила, и бок продырявила, не баба, огонь, что же сделать-то с ней? Повесить? Верёвки нет, зарезать? Неинтересно. Ладно, придёт в себя через часок, тогда решу.